А я начинаю плакать из-за того, что так остро на него реагирую? Вот что я за дурочка такая? Не могу отключить чувства и быть равнодушной.

– Это ты виноват, слышишь? Ты во всем виноват…

– Знаю.

Я обмякаю и перестаю сопротивляться не сразу, просто в какой-то момент понимаю, что он не отпустит, а сил бороться у меня больше нет.

Я выдыхаю и вжимаюсь щекой в его грудь. Сердцебиение начинает выравниваться, адреналин прекращает разгонять пульс, злость отходит. Мне больше не хочется отталкивать Глеба.

– Прости меня, – тихо шепчет в висок. – Прости за дурацкое поведение.

– Не много извинений за один вечер?

– Эти искренние, – отвечает.

Это ведь оно, да? Его признание в том, что о вчерашнем он не жалеет.

Наверное, со мной что-то не так, потому что после этих слов я испытываю чувство удовлетворения, несмотря на то, что Глеб приехал сюда с девушкой. Я вообще не испытываю угрызений совести из-за того, что мы стоим здесь в обнимку и разговариваем. Наши объятия вряд ли можно назвать дружескими или утешительными. Меня ничуть не смущает тот факт, что мы плотно прижаты друг к другу: его руки у меня на талии, а мои расположены на его плечах.

В мое бедро упирается что-то твердое и вряд ли это фонарик, потому что он валяется у меня в ногах.

– Мои предыдущие извинения аннулируются, – говорит, задевая подбородком мой висок. – Ни о чем я не жалею.

Глава 22"

"Все это время я убеждала себя, что случившееся между нами не повторится. Была уверена, что Глеб ни за что не обратит на меня внимание. Ночь в клубе была спонтанной и, естественно, обычная я ему никогда не понравлюсь. Мы слишком разные. Глеб не сильно старше, просто я на его фоне как школьница. Я не разбираюсь в отношениях, не сильна в сексе, да и разговаривать нам, по большому счету, не о чем.

На фоне крепко обнимающих меня рук это, безусловно, отходит на второй план, но совсем не думать я не могу. Я все время боюсь, что у меня не получится ему соответствовать, что после крышесносного секса нам не о чем будет поговорить и он поймет, что все это зря. Как себя собрать после надежды? Думать, что ее нет куда проще и безопаснее.

– Нужно идти, – шепчу едва слышно и не решаюсь разжать свои объятия.

Как это сделать, когда его горячие ладони исследую моют поясницу, а дыхание идентичное моему: рваное и учащенное.

Даже напоминание о прилипале не помогает. Сегодня я эгоистично хочу отобрать у нее как можно больше времени с ним.

– Еще побудем, – говорит мне в висок.

Я стараюсь не давать себе надежду на то, что сказанные им слова означают желание остаться со мной. Наедине. Вдали от других.

Я ведь прекрасно понимаю, что чем ближе мы подойдем к лагерю, тем дальше придется отойти друг от друга. Я не смогу к нему прикоснуться, а он не позволит себе меня обнять.