Врач сказала, у нее там какие-то сокращения, и они довольно неприятные. А еще ее шили. Меня в этот момент выгнали из родильного зала и я ничего не видел, но как представлю…

Бр-р-р-р…

София начинает вертется. Открывает ротик, чтобы закричать, но я тут же толкаю ей соску. Она за нее ухватывается, успокаивается. Наверное, ее нужно покормить, но так не хочется будить Алю. Пусть отдохнет, поспит, наберется сил…

Впрочем, у Софки на этот счет другие планы. Она начинает плакать. Соска выпадает из ее рта, Аля вздрагивает на кровати и распахивает глаза. Сонная и растрепанная, а еще сильно бледная. Я беспокоюсь. Она словно неживая, даже румянца на щеках нет, хотя врач сказала, это нормально при потерянном количестве крови.

– Я уснула, – виновато говорит Аля.

– И правильно. Тебе нужно отдохнуть.

Если кто-то здесь и виноват, то я. После тех мучений, через которые Але пришлось пройти, я еще долго буду корить себя за то, что тогда в лифте не использовал защиту. Правда, при одном взгляде на дочку, любые угрызения совести улетучиваются. Все правильно я сделал. Софийка того стоит.

Моя маленькая девочка. Любимая. Две любимые девочки. И обе мои.

Только мои.

– Она проголодалась, – говорит Аля. – Давай ее мне.

Аля приподнимается на локтях, опирается спиной на подушку. Я перекладываю малышку ей на руки. Аля тут же освобождает сосок от лифчика и тычет его малышке. София пытается ухватиться, но получается у нее плохо, сосок вываливается, Ася, замечаю, психует, поправляет, но не выходит ничего. Дочка начинает нервничать, а моя жена раздражаться.

– Аль…

Я подхожу к ней ближе. Мы это все проходили на тренингах, она знает, как правильно, но видно, что нервничает. Руки трясутся, глаза на мокром месте, губы сжаты в тугую полоску.

– Малыш, это всего лишь кормление. Расслабься.

Она сосредоточенно кивает и в конце концов у нее получается. София ухватывает грудь и начинает посасывать, но через пару мгновений выплевывает ее и хнычет.

– Глеб… – Аля в панике смотрит на меня. – Я понятия не имею, что делать.

– Я позову нянечку, ладно?

С женщиной, которая присутствовала на родах, я возвращаюсь к Але. Она объясняет, что нужно сделать, как помассировать грудь, чтобы молоко начало течь. Я в это время стою чуть в стороне, слушаю тоже внимательно.

– Вот так, – одобрительно говорит женщина, замечая, что малышка ухватила сосок и активно посасывает. – Теперь хорошо.

Когда она уходит, Аля обеспокоенно на меня смотрит. В уголках ее глаз собираются слезы.

– Что за влага? – спрашиваю серьезно. – Ты чего?

– Какой я буду мамой, если не смогла даже покормить дочку.

– Прекрасной, – отвечаю без запинки. – Ты будешь самой лучшей мамой.

Аля хмурится. Думает и сомневается. Я беру стул и подсаживаюсь к ней ближе. Беру ее за прохладную ладонь.