В одно движение припечатываю его к стене и рукой ему доступ к кислороду блокирую. Давлю ему на кадык.

– Ты, блядь, забыл, кто ее Диме едва не продал? – говорю тихо, чтобы она не дай бог не услышала.

– Помню, – хрипит Боря. – Я… виноват.

– Ты пиздец, как виноват и права не имеешь.

Я его отпускаю и отшагиваю. Хочется врезать ему по роже. Несмотря на то, что я внес за него залог и адвоката ему нашел, я все еще помню, что он сделал. И не прощу ему. Аля, конечно, не знает. Думает, что Дима сам, не с подачи брата. И я постараюсь сделать так, чтобы она не узнала. Никогда. Предательство Бори после идиотки матери и пристающего к ней отчима, может оказаться фатальным.

Не хочу, чтобы моя девочка расстраивалась. Не позволю. И обижать ее тоже никому не дам.

– Извини, просто… она любит тебя сильно.

– А я? Думаешь, нет? Играюсь, что ли, по-твоему?

– Ты другое. Она тебя давно…

– О чем ты?

– Она давно тебя любит. Не знаю, насколько, но… ты когда сказал, что вы вместе, я все понял. Аля часто о тебе спрашивала, а я внимания на это не обращал, а потом… шяс, погоди.

Боря уходит к себе в комнату, а я стою посреди гостиной. Делаю вдох и легкие обжигает.

Словно песка в них насыпают, так пекут. Режет и болит. Она давно тебя любит…

Блть, серьезно?

– Вот…

Вернувшись из комнаты, Боря протягивает мне небольшой блокнот. Я видел его у нее раньше. Она брала его с собой и что-то рисовала, но что – не показывала. Хотя я никогда не интересовался. Думал, пустяки.

Первый же рисунок болью отдается в сердце, второй пронизывает его острой стрелой, третий – рвет в клочья. На всех них – я. И на каждом – дата. Первый рисунок двухлетней давности. Она только переехала тогда, помню, как удивился, когда мне дверь не Боря открыл, а она.

Я тогда мазнул по ней взглядом и молча прошел в квартиру, сел на диван. Она что-то рисовала, а я разговаривал с Борей. На нее не смотрел. Сейчас это все воспоминания выдают. А тогда – внимания не обратил. Я до этой секунды и не помнил ничего."

"А она – меня рисовала. Постоянно. Блокнот небольшой, но на каждом рисунке я.

– Ты для нее – вселенная, – добивает Боря. – Я этот блокнот нашел сегодня. А вечером она прибежала в слезах. Поэтому я на тебя набросился. Она давно… в тебя.

– Хватит, – обрубаю и блокнот ему возвращаю.

 – Спрячь и не говори ей ничего. Я… не обижу ее никогда, понял?

Боря кивает и забирает блокнот. За спину его прячем и улыбается пространству за моей спиной. Я оборачиваюсь.

Мне невероятных усилий стоит делать вид, что я ничего не знаю. Играть роль до конца, когда хочется в охапку ее сгрести и… я даже не знаю, чего хочу. Это признание должно было принадлежать ей. Она должна была сама мне сказать, но она молчала, а я не понял. Не видел. Думал, это нормально, когда девушки смотрят так на своих первых парней.