– Уже лучше, – похвалил Сергей, потрепав мальчишку по голове. – Ладно, отсыпайся. Увидимся вечером.

– Чем сегодня занимаешься? – спросила Маша, входя в комнату.

– Дежурю у дома Конецкой, – усмехнулся Бабкин.

Жена знала обо всех делах, которые они с Макаром расследовали, – за исключением тех, где требовалось соблюдение секретности, но такие попадались редко. В этих случаях она не задавала ни одного вопроса, не проявляла любопытства и Костю научила вести себя сдержанно, за что Сергей был ей благодарен.

Но дело Юли Сахаровой не относилось к засекреченным, и Бабкин рассказывал Маше о том, как оно продвигается.

– Думаешь, девочка там?

– Не знаю. Из рассказа ее бывшей подружки получается, что девица отправилась к тетушке около двух месяцев назад. Возможно, она не прижилась у нее и ушла в другое место. Тогда мне предстоит беседа со старушкой. А может быть, Сахарову даже не пустили в квартиру: судя по рассказу Тогоева, у его родственницы довольно тяжелый характер. Хотя как минимум один раз он ошибся, сказав, что его дочь совершенно точно не пойдет к Конецкой.

– Но она все же пошла… – задумчиво сказала Маша, грызя кусок тростникового сахара, который очень любила.

– По словам Церковиной, да. Так что сегодня придется околачиваться у дома, ждать, наблюдать за подъездом… Если получится, поговорю с кем-нибудь из местных.

– А как дела у Макара?"

"– Осваивается в Тихогорске, – усмехнулся Бабкин, вспомнив звонок друга. – Там, по его словам, происходит что-то странное, но Илюшин этому только рад. Он любитель находить ответы на сложные вопросы.

Выйдя из лифта и спустившись по ступенькам, Сергей споткнулся обо что-то твердое и приглушенно выругался себе под нос. Старушка, жившая на первом этаже, пару недель назад подобрала очередного безродного кота, но к себе не взяла, а устроила ему под лестницей «кошачье гнездо» в коробке из-под обуви. Дымчато-серый кот – тощий, жилистый и при этом с опухшей, словно от беспробудного пьянства, мордой – днем спал в своем «гнезде», а ночью пропадал во дворах. В игривом настроении он сдвигал свою коробку, вытряхивал тряпочку, которой старушка выстлала ему постель, а пару раз переворачивал блюдечко с едой, устраивая в подъезде форменный свинарник.

Именно на коробку и налетел Бабкин.

– Чтоб тебя… кошачье отродье!

Он отпихнул «гнездо» в сторону, заглянул под лестницу. Кот был там – сидел, прижавшись к полу, таращился на Сергея круглыми совиными глазами.

– Еще раз намусоришь – выкину в подвал, – пригрозил Бабкин, заразившийся от Маши привычкой разговаривать с животными, даже самыми глупыми.

Кот вызывающе прищурился, но ничего не ответил.