Я рассказал, как мы с Мией однажды наблюдали за работой рейнджера и незаметно увязались за ним в обличье пум; Джеймс – как однажды поспорил с одним рейнджером, который привёл в докладе ложные факты о койотах и волках. Я расписал, как мы нашли Миро, а Джеймс признался, что в детстве однажды чуть было невольно не превратился в кинотеатре в зверя, когда в фильме показали койота.

Было здорово так подробно с ним беседовать.

Тем не менее поездка показалась мне нескончаемой. Наверное, из-за тоски по родным.

Наконец мы прибыли на Галлатинский хребет – почти нетронутую дикую местность с лугами, лесными массивами и реками. Джеймс Бриджер припарковал свой неброский автомобиль на боковой дороге за деревьями, где его бы никто не заметил. Учитель вылез из машины, потянулся всем своим долговязым телом и почесал щетинистый подбородок.

– Я весь в предвкушении диких выходных в горах! – Он повернулся ко мне. – Ладно, слушай. Мы совсем близко к тому месту, которое описала твоя сестра. Я оставлю машину открытой, чтобы ты в любой момент мог взять свои вещи. Если я первым обнаружу твоих родителей, я попробую тебя позвать и оставлю здесь записку, как туда добраться. Удачи, Караг.

– Хорошо вам провести время. Спасибо за всё, мистер Бриджер.

Должно быть, заметив моё волнение, Бриджер обнял меня и похлопал по спине:

– Всё будет хорошо, вот увидишь. Твои родители придут в восторг от того, как ты возмужал. – Он прищурился от слабого весеннего солнышка. – Ладно, я пойду.

И вот уже на куче одежды стоял койот с серо-буро-серебристым мехом и острой мордой. Я помог ему убрать одежду в машину и превратился в пуму. Мои раны почти зажили, и я был полон сил. С решительным видом я пометил ближайшее дерево – оставил на его коре следы когтей и пахучую метку.

Караг здесь!

Он здесь – и не уйдёт отсюда, пока не найдёт тех, кого ищет!

Сначала я нашёл следы: родители, разумеется, тоже пометили свою территорию. Обнаружив следы маминых когтей и знакомый отцовский запах, я так разволновался, что сразу же влез на дерево, чтобы оглядеться. Метки совсем свежие – значит, они где-то поблизости!

Но родители, конечно, знали свои владения куда лучше меня, от них мало что могло укрыться. Вскоре ко мне подбежала гибкая светло-коричневая хищная кошка и, радостно мяукая, бросилась ко мне. Моя мать Нимка!

– Караг! Ты здесь! Наконец-то ты здесь! – Её мысли были исполнены силы, любви и радости. В человеческом обличье мы, наверное, разревелись бы в обнимку. – Я ужасно по тебе скучала, Караг, могла лишь надеяться, что у тебя всё хорошо…

– Я тоже скучал по тебе, мама, – только и сумел вымолвить я. Мы с урчанием прижимались друг к другу, облизывали друг другу морды, тёрлись головами.