Когда поток воды под ее рукой стал достаточно теплым, она повернулась к нему.

— Ваша светлость, все готово. Теперь Вы можете омыть себя.

Его желтые глаза смотрели прямо в одно из зеркал, но на его красивом лице не было и доли узнавания. Как будто напротив него стоял незнакомец, чужак, которому он не доверял и чьи действия не одобрял.

— Ваша Светлость? — спросила она. Его неподвижность была тревожной, и если бы он не стоял на ногах, она бы проверила биение его сердца. — Ваша Светлость, душ.

Ты можешь сделать это, сказала она себе.

— Могу я раздеть Вас, Ваша Светлость?

После того как он слегка кивнул, она встала перед ним и поднесла руки к пуговицам на его рубашке.

Она расстегнула их одну за другой, черная ткань постепенно отступала, открывая его широкую грудь. Вытянув полы рубашки из кожаных штанов, Кормия расстегнула пуговицы на животе. Все это время он стоял на месте, спокойный и податливый, его взгляд не оторвался от зеркала даже тогда, когда она распахнула его рубашку и скинула ее с плеч.

В тусклом свете ванны он был великолепен, все статуи казались ничем по сравнению с ним. Его грудь была огромна, а плечи почти в три раза шире ее собственных.

Шрам в виде звезды на его левой груди смотрелся так, словно был выгравирован на его гладкой, безволосой коже, и ей захотелось прикоснуться к этому месту, пальцами провести по лучам, что расходились в стороны из центра отметки.

Ей хотелось прижать губы к этому месту, подумала Кормия, прижать их к его сердцу. К знаку Братства на его теле.

Сложив рубашку на край глубокой пузатой ванны, она ждала, когда Праймэйл продолжит раздевать себя сам. Но он не сделал ничего подобного.

— Должна ли я… снять Ваши брюки?

Его голова кивнула.

Ее пальцы дрожали, когда она расстегивала пряжку его ремня, а затем и пуговицу брюк. Его тело двигалось в такт ее движениями, вперед и назад, но не сильно, и она была поражена тем, насколько твердый он был.

Дева Славная в Забвении, его запах был просто фантастическим.

Кормия медленно расстегнула молнию, для удобства удерживая вместе обе половинки пояса брюк. Когда она отпустила их, ширинка распахнулась. Под кожаными штанами виднелось черное нижнее белье — облегчение.

В некотором роде.

Выпуклость между его ног заставила ее тяжело сглотнуть.

Она хотела спросить его, может ли она продолжить, но когда подняла глаза, поняла, что он был где-то очень далеко отсюда. Либо она продолжит то, что делала, либо он пойдет в душ одетым.

Когда она стянула кожу брюк с бедер до колен, ее взгляд застыл на мужской плоти, упакованной в мягкий хлопок. Она вспомнила, что почувствовала, когда он во сне кончил на ее тело. То, на что она сейчас смотрела, было гораздо больше и тверже тогда, когда прижималось к ее бедру.