Он принадлежал Фьюри. Тот самый, что он оставил в переулке."

"Должно быть, его нашел Зи и принес сюда.

Король повертел оружие в руке и откашлялся.

— Дай мне второй клинок. Ты отстранен от дежурств на постоянной основе. Собираешься ты решать, вопрос с Избранными ли нет, это не мое дело. Здесь я тебе не советчик, потому что ты все равно сделаешь то, что сделаешь. Ничего из того, что я могу потребовать или попросить не изменит ситуацию к лучшему.

Сердце Фьюри на мгновенье остановилось. Он предполагал множество вариантов развития событий, но то, что Роф умоет руки, не приходило ему в голову.

— Но я все еще Брат?

Король молча смотрел на кинжал — что было ответом, состоящим из двух простых слов: лишь формально.

Некоторые вещи не обязательно произносить в слух.

— Я поговорю с Зи, — пробормотал король. — Мы скажем ему, что у тебя административный отпуск. Ты больше не участвуешь в боях и не появляешься на совещаниях.

Фьюри почувствовал себя так, как будто упал с крыши небоскреба и впечатался лицом в тротуар, на котором было написано его имя.

Нет больше связей. Нет обещаний, которые можно нарушить.

По велению короля Фьюри отныне был предоставлен сам себе.

Тысяча девятьсот тридцать второй год, подумал он. Он пробыл в Братстве всего семьдесят шесть лет.

Поднеся руку к груди, он стиснул в кулаке оставшийся кинжал, одним движением вытащил его из ножен и положил на гребаный бледно-голубой стол.

Он поклонился королю и молча покинул комнату. Браво, закричал колдун, как жаль, что твои предки уже умерли, напарник. Они бы так радовались и гордились тобой — погоди, а давай-ка вернем их обратно, а?

На него обрушились два образа: его отец, умирающий в комнате, полной пустых бутылок из под эля, и мать, лежащая в постели, лицом к стене.

Фьюри вернулся в свою комнату, достал заначку, свернул косяк и закурил.

Из-за всего, что случилось сегодня вечером, из-за колдуна, который корчил из себя анти-Опру у него в голове, ему хотелось либо заорать, либо накуриться. И он накуривался.

* * *На другом конце города, Хекс чувствовала себя ужасно, сопровождая Ривенджа от заднего входа ЗироСама в его пуленепробиваемый Бентли. Рив явно чувствовал то же самое.

Ее босс, в своей соболиной шубе длиной до пола, был похож на мрачную тень, медленно скользившую по переулку.

Она открыла дверь со стороны водителя и ждала, пока он, помогая себе тростью, опустится на сиденье. Несмотря на теплую, двадцатиградусную ночь, он включил обогреватель и глубже закутался в воротник своего пальто — признак того, что действие его последней дозы дофамина еще не пошло на убыль. Но скоро это случится. Он всегда ходил туда почти обезвоженный. Что было небезопасно.

Небезопасно и точка.