Нельзя было смотреть на Тора, и не видеть при этом ее. Они были неразлучны при жизни, и останутся таковыми после ее смерти. Конечно, черт возьми, технически Тор дышал, но живым он больше не был.

— Это ты?

Глаза Джона метнулись к кровати.

Тор проснулся и сейчас смотрел на него через тускло освещенное пространство, разделявшее их.

Медленно встав, Джон расправил футболку и джинсы. «Это Джон. Джон Мэтью».

Тор ничего не ответил, просто продолжил оглядывать его с головы до пят.

«Я прошел превращение», как идиот, показал Джон знаками.

— Ты размером с Ди. Огромный.

Голос был тем же, каким он его запомнил. Низкий, как басы церковного органа и такой же командующий. Но кое-что отличалось. Звучала в его словах некая пустота.

Или, может, она исходила из его безжизненных синих глаз?

«Пришлось купить новую одежду», Господи Боже, он полный идиот. «Ты… ты голоден? Я принес сэндвичи с ростбифом. И печенья Милано. Они тебе нравились…»

— Я в порядке.

«Может что-нибудь из напитков? У меня есть термос с кофе».

— Нет. — Тор посмотрел в сторону ванной. — Черт, ванная. Давно в ней не был. И нет, помощь не требуется.

Было больно смотреть на… то, что, как думал Джон, увидит только через несколько столетий: состарившийся Тормент.

Брат положил трясущуюся руку на край простыни и стянул ее со своего тела дюйм за дюймом. Остановился. Потом спустил ноги с кровати так, что они закачались над полом. Последовала заминка, после которой он поднял себя в вертикальное положение, его когда-то широкие плечи напряглись, выдерживая вес, чуть больше превышавший массу его костей."

"Он не шел. Он волочил ноги, как престарелый, голова была низко опущена, спина прогибалась к полу, а руки он держал так, будто готовился упасть в любую секунду.

За ним закрылась дверь. Зажурчал туалет. Включился душ.

Джон вернулся в свое кресло. Его живот был пустым, и не просто потому, что он не ел со вчерашнего вечера. Его съедало беспокойство. Тревога проникала в него с каждым вдохом. Страх отдавался в каждом биении сердца.

Вот она, оборотная сторона отношений отцов и детей. Когда сын переживал за своего отца.

Учитывая, что он все еще мог проводить эту связь между ним и Тором.

Он не знал. Брат смотрел на него, как на незнакомца.

Нога Джона нервно постукивала, и он потер ладонями бедра. Странно. Но все произошедшее за последнее время, даже эпизод с Лэшем, казались нереальным и неважным. Сейчас значение имел только Тор.

Он замер, когда дверь в ванную открылась примерно через час.

Тор надел банный халат, волосы на голове почти распутались, но борода все еще оставалась в беспорядке.

Двигаясь шаткой и неустойчивой походкой, Брат вернулся к кровати и растянулся на ней со стоном, неуклюже устраиваясь на подушках.

«Я могу что-нибудь…»

— Не здесь я хотел оказаться, Джон.