Они занимались сексом, что-то ели, спали и снова занимались сексом.

– Устала? Ты мне сразу скажи, если что не так… Слав, я же как чумной, дорвался до тебя, остановиться не могу. Поверить не могу, что ты со мной."

"Его признания проникали в душу, сливались с ней, оставаясь там навсегда. Он смотрел на неё, как безумный. Его взгляд… даже немного пугал. Иван не отпускал Славу от себя ни на минуту. Обнимал, трогал, ласкал. Целовал в затылок снова и снова, заключая её в объятия.

Слава не сопротивлялась, позволяя ему делать с собой всё, что он пожелает.

– А у тебя голова с похмелья не болит?

– Нет. Я же вчера в спортзал пошел дурь выбивать. Решил, что хорош гулять, пора выстраивать баррикады вокруг твоего дома и держать осаду до тех пор, пока ты не сдашься.

Слава не могла понять, серьезно он говорит или шутит.

Потом поняла: серьезно.

Всё. Каждое слово.

И тяжелое кольцо на безымянном пальце – тому подтверждение.

Она согласилась… Господи, а ведь реально согласилась! И… не жалела. Ни секунды.

Потому что он – её. Со всеми достоинствами. Недостатками – тоже. Взрывной, вспыльчивый, немного агрессивный.

Погрязший в военных делах.

Им ещё предстоит разговор на эту тему и не один.

Они обязательно что-то придумают, потому что теперь вместе. И на тот момент уже будут семьей.

Славу от перспективы бросало то в дрожь, то в жар.

– Ты чего, маленькая? Почему дрожишь?

– Не знаю, Ваня… Всё так быстро. Это нормально?

– Только так и должно быть. Понимаешь… Я «упал» в тебя сразу. Там, на базе. Ведь понимал, что что-то идет не так. Сначала решил, что ты играешь.

– Я помню, ты говорил, – Слава с удивлением отметила, что спокойно разговаривает про тот день. Прав оказался дедушкин знакомый: у неё высокая стрессоустойчивость.

Повезло.

И не только с ней повезло.

С мужчиной, который сидел на кровати напротив неё, скрестив ноги по-турецки.

Они с ним допили чай, от кофе отказались. Столик поставили на пол. Часы показывали двадцать один десять.

Слава позаимствовала у Ивана такой же белоснежный халат, в котором утонула. Иван всё норовил его приспустить, оголить Славу, та активно сопротивлялась, зная, что рано или поздно он добьется своего.

– То, что не играешь – не хотел признавать, – продолжил мужчина, став снова серьезным. – Уже чувствовал, что встреча наша не пройдет бесследно, что не отпущу. Что зацепила ты меня основательно.

– Я так и не нашла сокровища деда. И ты… Свою Саравию.

– Я тебя умоляю, Слав… Какая к черту Саравия? Я нашел тебя. Это куда важнее.

– Знаешь… иногда мне кажется, что наши деды что-то знали. Специально мутили, оставляя подсказки.

Иван хохотнул.

– Я даже не сомневаюсь.

Он замолчал.

Слава не могла больше сидеть в стороне, собрала полы халата, чтобы они не распахнулись раньше времени и, встав на колени, перешла к Ивану.