– Мы его немного подшаманили, скажи он клевенько полыхнул? Это я придумал, там короче надо…

Надо запретить Заке покупать моим детям подарки. Я словно оглохла. Подползла на карачках к мамонту, не подающему признаков жизни, обмирая от ужаса. Огненный гипсовый гномик попал ему прямо в лоб, судя по ожогу в центре высокого, наверняка очень умного чела. Господи, только бы он не умер. Мы ж его не закопаем, лося такого. Посадят. Меня посадят. Кто будет воспитывать моих ненормальных детей? Их же даже в детдом не возьмут, побоятся.

– Ну здравствуй, котлетка,– сильные пальцы вцепились в мое плечо, я и пикнуть не успела. Только что умирающий, как мне казалось Седов, уставился на меня злыми, опасными глазами.

–Так ты притворялся, гад, я чуть богу душу от страха не отдала,– пискнула я, дергаясь в лапище проклятого мужика, словно под током.

– Испугалась, что я отдуплюсь? Или за свою дешевую шкурку? Твои личинки сатаны уничтожили мою коллекционную тачку. Так что, как платить будешь? Натурой не возьму, больно уж ты на любителя.

– Сволочь,– всхлипнула я, слушая движения моих детей за спиной, и очень надеясь, что они пожалеют свою мать и больше не нанесут атаки с воздуха. Побоятся задеть.– На фига ты приехал.

– Я тебя предупреждал, что ненавижу фамильярностей, пончик. А еще говорил, что не люблю, когда меня кидают. Так что не обижайся. Торчишь ты мне, сейчас, где – то лям зеленью. Квартира твоя столько не стоит. Да и почки зажиревшие наверняка. Даже если ты своих спиногрызов распродашь на органы…

– Чего вы хотите,– обреченно выдохнула я, уже понимая, куда ведет этот мерзавец.

– Будешь работать на меня. А я обещаю тебе веселенькие денечки,– кровожадно ухмыльнулся Мамонт, раззявив разбитые в кровь губы."

"– А если нет?

– Тогда твоя толстая задница проведет лучшие годы своей жизни у параши, за покушение на мою жизнь. Твои личиносы научатся курить в интернате для трудных детей, а подруга сдохнет от голода, потому что я сделаю все, что в моих силах, чтобы лишить ее всего. У меня есть такие возможности. Ее даже не возьмут уборщицей в общественный туалет. Веришь?

– Мам, ты в порядке? – голосок Вовки вывел меня из состояния гроги.

– Я согласна,– прорыдала я, зная, что в ближайшие несколько лет моя жизнь станет настоящим адом.

– Тогда первое задание тебе, крошка,– сузил глаза этот коварный тип, гражданской наружности.

Глава 3

Глеб Седов

Мне нравится упрямство в ее глазах, и этот страх ее так вкусно пахнет. Настолько, что я забыл о пробитой «волшебным кристаллом» крыше моей машины и о дуре – Маринке, и о том, что валяюсь на полу прихожей, наверняка затоптанном, потому что эта толстая наверняка неповоротливая волоха.

– Я согласна,– вредно буркнула эта дурында, конечно же понимая, что подписывает себе приговор.