Жестко, хлестко. Прямо в цель.

Больно, нестерпимо больно, можно иногда словами ударить так, что лучше бы тебе дали настоящую пощечину. Она права, имеет полное право так говорить. Все так и есть. Я знала, что он женат, и все равно прыгнула к нему в койку, как шлюха. Хочется просто раствориться, испариться, отмотать время назад, чтобы этого ничего не было.

– Ну, что ты растерялась? Знаешь, мне не впервой вышвыривать шлюх из постели своего мужа. Так что давай обойдемся без истерик. Ни тебе, ни мне этого не нужно. Просто собирай свои вещи, – она указывает на мою одежду рядом с ней на кресле, – и беги.

Беги подальше. И никогда не попадайся на моем пути. Это тебе мой совет, – усмехается она, залпом выпивая все оставшееся вино в своем бокале.

Быстро подхожу к креслу. Беру свою одежду, стараясь не смотреть на Елену. Глаза щиплет, к горлу подступает ком. Но я держусь. Нет, я не буду плакать перед ней. Она не увидит моей ничтожности. Вся реальность обрушивается на меня, спуская с небес на землю. Боже, какая я дура. Все это так мерзко, меня тошнит от самой себя.

Забегаю в ванную, предательские удушливые слезы все-таки катятся по моим щекам.

Умываюсь холодной водой. Быстро одеваюсь. Глубоко дышу. Вдох, еще один. Я должна взять себя в руки. Не стоит плакать перед ней. Выхожу из ванны, быстро иду в прихожую, хватаю свое пальто, беру в руки ботильоны. Не хочу больше здесь находиться ни минуты. Вылетаю из квартиры и слышу смех Елены, брошенный мне в спину.

***

Роберт

Мчусь по утреннему городу. Домой. К моей девочке. Почему-то сейчас я точно уверен, что она не сбежала. Она там, в моей постели. Лиза ждет меня. Она МОЯ. Вот сейчас, в эту самую минуту я понимаю, что попался, что больше не смогу без нее.

Всегда боялся этой зависимости, но, черт, у меня никто не спрашивал, судьба просто окунула меня во все это. Я уже не смогу выплыть и не хочу этого делать. Хочется тонуть в этом до последнего вздоха. Зависимость, которая возникла слишком быстро, которой просто не должно было быть.

Я понимаю, что совершенно не знаю ее. А хочу знать все. Вплоть до того, что она любит есть на завтрак, какой ее любимый цвет, о чем она думает перед сном, как называются ее духи и многое другое. Но самое главное – что творится в ее душе? А то, что там что-то нехорошее, я даже не сомневался.

Там боль.

В ту ночь меня разбудил пронзительный нечеловеческий крик. Ее крик. Крик, который отдавался по стенам темной комнаты, пропитывая меня изнутри, внушая ужас. Она кричала и металась по кровати. Я не понимал, что делать, прижимал ее к себе, тряс, пытаясь разбудить. Она кричала, не просыпаясь, ее лихорадочно трясло. Раз за разом повторял ее имя, просил открыть глаза. Меня самого трясло. Внутри все скручивало узлом.