Выпустить подряд все десять стрел мне не удалось, потому что от напряжения сломался верхний рог лука и три стрелы остались воткнутыми в землю, но остальные все-таки долетели до цели. После поломки лука время плавно вернулась в обычное состояние.

– Браво князь! – воскликнул за спиной Анхель. – Мне ни разу не доводилось видеть, чтобы кто-то пускал так далеко свои стрелы, а чтобы кто-то мог сломать наборный гвельфийский лук я даже и представить не мог. Дайте-ка мне посмотреть на обломки, может в верхнем плече лука закрался скрытый дефект? Я передал обломки Анхелю, а сам стал трясти отбитой тетивой лука рукой.

– Элинир отправь воина собрать стрелы к дереву на той стороне озера, хорошие стрелы нужно беречь, – приказал Алакдар. – Ингар, Вы сказали, что убили Ариму, Викана привезла с собой его коня. Внучка говорила, что он очень любил своего прежнего хозяина и только с его разрешения конь подчинился ей. У нас одна проблема, этот конь слушался только Викану, а с ее отъездом никого к себе не подпускает, перекалечил несколько лошадей и двух конюхов. Может быть, вы нам поможете и уговорите его подчиниться кому-нибудь из конюхов? Очень жалко потерять такого красавца из-за обладания, которым у нас погибло много гвельфов и людей.

– Вот тебе трепло, еще одна проверка на вшивость, – подумал я.

Отказываться был поздно, и мы направились к стоящему в отдалении зданию конюшни. Пока суд да дело прибежал воин отправленный проконтролировать результаты моей стрельбы. О чем говорил гвельф, мне расслышать не удалось но, по-видимому, я попал в дерево, выбранное в качестве цели, уж очень эмоционален был доклад.

Два конюха вывели Шалара во двор, буквально повиснув на удилах по обе стороны его головы, но удержать коня та и не смогли.

С начала он как-то сумел подсечь ноги одного из конюхов и тот упал на землю, а второго просто перебросил через себя, потому что идиот не догадался вовремя отпустить удила. Вырвавшись на свободу, Шалар заскакал как козел, по двору издавая от удовольствия какие-то утробные хрюкающие звуки.

– Ну, все, теперь его неделю по парку ловить будем, народу перетопчет море! – обреченно вздохнул старший конюх.

– Шалар, ко мне! – крикнул я во все горло.

Коня словно обухом ударили, и он встал как вкопанный, крутя головой во все стороны и прядая ушами.

– Шалар, ко мне! – крикнул я снова.

Коню, наконец, удалось обнаружить источник звука, и он медленно пошел в его сторону, недоверчиво разглядывая меня. Метрах в пяти от нас Шалар остановился, затем жалобно замычав, подбежал и положил голову мне на плече. Затем последовала целая тирада из хрюкающих и скулящих звуков, и я понял, что он жалуется на то, что я его оставил одного и его здесь обижают.