Ауры гвельфов я заметил раньше, чем они выползли в кусты на границе деревни. Мне с трудом удалось встать на ноги и крикнуть, что опасности нет, однако ко мне подошел только Лаэр, а остальные остались в засаде.

– Как дела, потери есть? – спросил я.

– Всех воинов, что бросились за нами, и прибежали на зов барабана мы перебили. У нас двое легкораненых, только Арнил получил стрелу в живот и скоро умрет, – доложил гвельф. – Ингар, с тобой все в порядке, а то вид у тебя как у покойника?

– Со мной все будет хорошо, несите Арнила сюда, я попытаюсь ему помочь."

"Лаэр с недоверием посмотрел на меня, но приказ выполнил. С гвельфом произошла похожая история, что и с Тузиком. Стрела пробила кольчугу и застряла в животе. Силы раненого были на исходе, и он бредил, не приходя в сознание. Я погрузил Арнила в гипнотический сон и перекрыл поврежденные сосуды, остановив кровотечение. Затем я протолкнул стрелу внутрь, пока она не вышла из спины. После подкачки ауры раненого я срезал наконечник и вытащил древко стрелы из раны, затем снова остановил кровотечение и подкачал ауру Арнила.

– Все, можно нести раненого в лагерь, там Викана в два счета поставит его на ноги.

– Сума сойти! Как ты это делаешь? – заявил обалдевший Лаэр.

– Не до рассказов мне пока. Прочешите деревню добейте раненых и отрубите всем трупам головы, потом сложите в кучу возле барабана.

– Зачем такие зверства над покойниками? Это недостойно воина! – заявил гвельф.

– Лаэр, у местных людоедов из племени 'Караев', есть такой способ запугивания других племен. Я хочу, чтобы Афры которые придут в деревню на зов барабана думали, что побоище в деревне их работа! Выполняй приказ, ты мне поклялся в верности!

– Детские головы тоже? – спросил Лаэр.

– Я сказал все головы, или ты не понял? – взревел я от злобы и обиды.

Через час возле развалин хижины возвышалась гора отрубленных голов, а все хижины деревни были подожжены. Наш отряд уходил в джунгли, неся с собой спящего Арнила, который уже чувствовал себя намного лучше. В этот момент из кустов вылез Тузик и, поджав хвост, подошел ко мне. Этот засранец все-таки не ушел в лагерь к Викане, а спрятался недалеко от деревни. Моральных сил на кого-либо злится, у меня уже не было, поэтому я, молча подкачал ауру малхуса и потрепал его по загривку.

К лагерю мы вышли под вечер, и я отдал себя в заботливые руки жены. Викана плакала, стирая кровь с моего избитого тела, и тихо выговаривала мне за те страхи, которых натерпелась, дожидаясь непутевого мужа:

– Ингар, ну почему ты всегда сам в пекло лезешь? У тебя скоро будут дети, что я им скажу, если тебя убьют? Снова ты весь избит и ребра у тебя переломаны!

– Виканочка, я не могу по-другому.