– То есть прямо лошадиная олимпиада и первое место?

– Именно так, – улыбнулся Григорий Аркадьевич и добавил: – И среди них есть чемпион, который проделывал это дважды.

– Кто? – заинтересовалась Дина.

– Он, – произнес с каким-то особым значением Григорий Аркадьевич, указав пальцем куда-то Дине за спину.

Она резко развернулась и… застыла, пораженная открывшимся зрелищем, забыв дышать на какое-то мгновение.

По полю, у края которого они стояли, прямо к ним мчался галопом великолепный вороной жеребец, управляемый твердой рукой наездника. Шкура коня лоснилась и сверкала на солнце, длинная шелковистая грива развевалась, захлестывая сильную руку наездника, который, приподнявшись в стременах и наклонив корпус вперед, не двигался, не делал ни одного лишнего движения, замерев в этом стремительном движении.

Всадник и конь составляли одно целое, единый организм, слившись в этом стремительном полете, от скорости которого казалось, будто они парят, не касаясь земли.

Фантастическое, захватывающее зрелище, наполненное столь непередаваемой, непостижимой природной силой, красотой и мощью, что невозможно было оторвать взгляд от этого поразительного полета.

Чем ближе они подъезжали, тем более четкими и ясными становились детали, тем сильнее Дину захватывало это видение.

Гарандин, которого она узнала в первый же момент, как только увидела, был настолько хорош и сексуален в яростной стремительности этого полета, что просто… у-у-ух! Бог знает, что такое! В этих высоких сапогах, в обтягивающих лосинах для верховой езды, которые не скрывали, а наоборот, подчеркивали движение каждой мышцы его напряженных бедер…

Мама до-ро-га-я!..

Если бы Динка уже не любила этого мужчину окончательно и бесповоротно, то в этот момент влюбилась бы в него совершенно отчаянно и безоглядно прямо до страсти, не совместимой с жизнью.

Они подлетели совсем близко от застывших в восхищении Дины и Григория Аркадьевича. Гарандин умелой рукой наездника придержал коня, переводя его с галопа на быструю рысь, и остановился прямо возле Дины.

И, лихо спрыгнув с седла, Гарандин ухватил под уздцы разгоряченного бегом, вспотевшего жеребца, от эмоций раздувавшего ноздри и нетерпеливо гарцующего на месте.

– Привет, – сказал он, подходя к ней, и поблагодарил управляющего, – Спасибо, Григорий Аркадьевич, что позаботились о Дине Константиновне.

– Думаю, мне мой рассказ понравился больше, чем нашей гостье, – иронично заметил тот.

– Привет, – чуть придушенно просипела Дина, у которой от весьма конкретных чувств и еще более конкретно направленных желаний перехватило горло.

Она настолько сосредоточилась на Владе, что не заметила, как к ним подошел незнакомый человек, который перехватил уздечку из рук хозяина.