Погружаясь в какое-то свое, непростое воспоминание, он внезапно, словно переключаясь, улыбнулся и притянул к себе Дину, обнял за талию двумя руками и, напустив в голос эротических тонов, предложил полушепотом:

– Может, испробуем любовных страстей в зарослях?

– С удовольствием, – ответила Дина, но кое о чем вспомнив, скривилась, посмотрев с досадой на буйную растительность. – Но, видимо, в какой-то другой раз. К сожалению, для таких экспериментов я пока не совсем здорова.

– Хорошо, отложим освоение оранжереи до более удачных времен, – согласился Влад и предложил особым, еще более низким и тихим голосом, придав ему эротическую нотку: – И быстро пройдем в мою комнату.

Дина придвинулась, притиснулась, прижавшись к нему посильней, насколько это было возможно сделать с рукой, закрепленной на бандаже, запрокинула голову и ответила таким же эротичным, игривым тоном:

– Может, сначала поцелуй, чтобы ускорить пробег до комнаты?

– Нет, – остановился уже склонившийся было к ее лицу Гарандин, с сожалением заметив: – Мы тогда точно из джунглей не выберемся. – И предложил: – Просто быстро идем.

– «Идем» звучит как-то солидней, – поддержала инициативу Дина.

– На хрен! – отмел мужчина всякие условности.

И, привычно ухватив ее за левую руку, стремительной походкой направился к лестнице, таща за собой еле поспевавшую Дину.

Оба лишь смутно помнили, как бежали по ступенькам на второй этаж, как влетели в комнату Влада, в последний краткий миг успевшего захлопнуть за собой дверь, прежде чем пропасть в поцелуе.

И отчего-то этот поцелуй и их объятия, ласки были еще более ослепляюще-яркими, еще более одуряющими и чувственными, чем в их первый раз, или это им только так казалось от того, что они успели соскучиться друг по другу телами – бог с ним, непонятно почему…

Но было так потрясающе и невероятно мощно, и столь чувственно и яростно, что они уже ничего не соображали и неслись вперед, как-то умудрившись раздеться и оказаться все же в кровати, а не где-то еще, сразу же соединившись одним мощным движением Влада, вошедшего в Дину.

И вдруг замерли, растянув этот момент из-за поразивших обоих потрясающих ощущений, и утонули в глазах друг друга и… сорвались, понеслись вперед, не отрывая взгляда, прикрыв глаза лишь тогда, когда достигли своего пика.

Вместе. Опять вместе. Как чудо.

– Охо-хо мои рученьки, мои ноженьки, – стонала пришедшая в себя Дина минут через пятнадцать, потребовав без перехода: – Идем смотреть сад-огород, участок.

– Нет, – резко ответил Гарандин, в виде компенсации за отказ целуя ее в макушку. – Тебе надо лежать и отдыхать. Мы и так нарушили все врачебные инструкции и наказы твоего папеньки.