Она не лукавила, когда сказала, что знает, на какие кнопочки нажимать, чтобы Рустаму было хорошо. Он развернулся и коротко, даже целомудренно поцеловал ее в губы. Но она резко перехватила инициативу, сжав его за футболку и проникнув в рот языком. Рустама мгновенно накрыло желание, он сжал сильными ладонями ее талию, а затем руки скользнул к ягодицам.

Все бы закончилось в спальне, если бы не позвонила секретарша и не сказала, что ближайший вылет из Актау в шесть утра. Это значило, что ему нужно было выезжать в аэропорт через два часа. Но ночью пошел сильный дождь. Шквалистый ветер раскачивал деревья и провода. Когда приехал в аэропорт, выяснилось, что рейс задержан из-за погодных условий. Пришлось вернуться в гостиницу и разгребать дела. Утром Рустам позвонил Раушан и спросил, как себя чувствует Айлин.

- В реанимации, - ответила домработница. - В сознание не приходила. Сказали, что она чуть не умерла прямо на операционном столе.

Домработница всхлипывала, а совесть танцевала прощальный танец на пепелище его здравого смысла. Он по-настоящему переживал за жену и гнал от себя дуракцие мысли. Одна из них: что он будет делать, если Айлин не станет? Что он скажет девочкам, ее отцу и подругам?

До клиники добрался только ближе к вечеру и сразу нашел ее врача. Поначалу он показался ему толковым мужиком, но ему не понравилось, с какой враждебностью и даже неприязнью хирург на него смотрел. Разве врачи не должны быть беспристрастными? А этот глядел осуждающе, оценивающе.

О том, что жена пришла в себя Рустаму сказала все та же домбработница. Несколько дней Айлин провела в реанимацию, а теперь ее перевели в палату. Но на звонки Айлин не отвечала. То сбрасывала, то писала короткий ответ: «Перестань мне звонить». Тогда он решил поехать к ней лично, когда вернется из Астаны.

Рустам дико соскучился по ней: такой родной, домашней, красивой. Это была уже другая красота: спокойная, утонченная, исключительная. Когда Рустам вошел в ее палату, то увидел, что она спала. Измученная, осунувшаяся и бледная – она полулежала на больничной койке, и казалось очень хрупкой и уязвимой. Рустам больше не мог бороться с собой, ведь он так давно не касался ее. Он погладил ладонью ее щеку, и она отозвалась на его ласку. А когда проснулась, то вся магия растворилась.

Айлин знала, что он улетел в Актау вместе со второй семье. Ему нечем было крыть. И тогда он решил ей открытья, признаться, что любит сразу двух женщин и ничего не может с этим поделать. Они обе поселились в его сердце и раздирали его в разные стороны. Одна – нежная, умная, утонченная, родная. Другая – сексуальная, чувственная, манящая и безупречная. И если Томирис смиренно принимала правила игры и была готова быть младшей женой, то Айлин отвергала даже мысль об этом.