Хотя то доверие и открытость, что витали, между нами, в некоторых парах не появлялись спустя годы.

Снеговика мы лепили долго. Очень долго. На улице стало темнеть, а в доме зажегся свет. Мы отвлекались на поцелуи. Губы припухли и обветрились. Я была уверена, то домашние обо всем сразу догадаются, но отказаться не получалось. Стоило Руслану утянуть меня в укромный уголок, я с радостью тянулась навстречу его губам.

Снеговик получился прикольный. В меру упитанный, с активированным углем вместо глаз, с синим ведром на голове, с губами, накрашенными старой красной помадой, вместо рук торчали ветки. В одной красовалась примотанная метелка, в другой - грабли. Нос - крупная морковь.

– Твои знают, что ты здесь остаешься? – спросила Руслана, когда мы отряхивались на крыльце от снега. Я только сейчас заметила, как замерзли мои руки, потому что перчатки промокли.

– Знают, – перехватывая мои руки, согревает их в своих ладонях, обдает горячим дыханием...

За ужином я смущаюсь. Точнее, меня Руслан смущает: взгляд не отводит, и это замечают все. Понимающе переглядываются, улыбаются.

Когда все расходятся спать, постелив Арданову в отдельной комнате, я уснуть не могу. Марина тоже долго сидит в телефоне. Поздно откладывает его в сторону, я жду еще минут тридцать и только потом покидаю на цыпочках комнату, стараясь, чтобы как можно меньше шума издавали старые деревянные полы. Я одета прилично, в закрытой пижаме и даже в носках. Полы в доме студеные.

Пытаюсь убедить себя, что мне просто хочется пить. Ага, поэтому я лежала без сна почти три часа и не вставала за водой. Руслан не спит, понимаю это, как только заглядываю в его спальню. На коленях ноутбук, а он быстро перебирает пальцами по клавиатуре.

– Думал, уже не придешь, – захлопывая крышку ноутбука, отставляет его в сторону. – Работал, – отвечает на мой немой вопрос.

– Расскажешь, когда мы познакомились? – эта тема – лишь предлог моего появления здесь. Не признаюсь ведь, что меня тянет к нему словно магнитом.

– В субботу ты весь день моя? – поднимается проворно с дивана. На Арданове только тонкие спортивные штаны. Откуда они? Наверное, вместе с ноутбуком лежали в машине.

– Твоя, – смущаюсь из-за того, насколько двусмысленно это могло позвучать. Подходит вплотную, вжимает своим теплым, даже горячим телом в полотно двери, по коже разливается такой привычный и сводящий с ума жар, что приходится закусывать внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать. Внизу живота в тугой узел стягиваются нервные окончания, хочется свести бедра и сжать их, чтобы усилить эти приятные ощущения.

– Моя, – касаясь дыханием губ. – Всегда была моей.

Если мы продолжим, я вряд ли устою перед ним. Мне хочется с Русланом всего..."

"– Ты должен был мне рассказать... – меняю тему.