— Садитесь, — предложил я.

Не умею я ругать людей. И если приходится это делать, мне почему-то более неловко, чем тем, кого я распекаю.

— Вот что, так дело не пойдёт, — сказал я. — Вы меня здорово подвели…

Старик сделал недоуменное лицо.

— Как же я могу вас, Игорь Андреич? Все, как полагается… И авторитет ваш поднимаю, и все справно исполняю… — Он искренне обиделся.

— Зачем вы вручили повестку Зайцеву? Начнём с того, что вы не имеете права без моего разрешения трогать бланки повесток…

— Я ж для дела! И ежели по правде, так вы сами просили вызвать Павла Евдокимовича. Или запамятовали?

— Я просил сообщить мне, когда он будет здесь. А как с ним встретиться, решал бы сам. И давайте так: впредь никакой инициативы не проявляйте.

Савелии Фомич что-то пробормотал. Он все ещё не взял в толк, что подложил мне свинью.

Потом вдруг сказал:

— Ладно, Игорь Андреич, не обессудьте, если что не так. Я же хотел, как лучше. Для дела…

В конце нашего разговора сторож дал слово, что больше самоуправством заниматься не будет. Мне показалось, не —хотелось ему, чтобы я поручил носить повестки кому-нибудь другому.

И когда мы расставались, он сказал:

— Какой-то корреспондент приехал. Из Москвы. Вас спрашивал.

— А где он?

— Спать уж завалился. — Савелии Фомич показал на стенку. — Рядом в комнате. Просил разбудить, если рано приедете. Ничего, поговорите завтра. А вы отдыхайте…

Это уже была забота обо мне. Или замаливание грехов?

Ушёл от меня старик подавленный.

Я был не прочь поболтать с новым соседом. Но встречу с земляком отложил на завтра. Здорово устал после поездки в Североозерск, Моя радость от предстоящей беседы с московским корреспондентом была преждевременной."

"Как это называется рубрика — «Письмо позвало в дорогу»?.. Он приехал по какому-то сигналу с завидной оперативностью, которая так приятна, когда это касается других, и совсем не радует, если задевает вас лично.

Фамилия корреспондента — Златовратский. Она довольно часто мелькает на страницах центральных газет.

Он пишет на моральные темы. Злободневно и остро. И опять же хорошо — когда о совсем незнакомых тебе людях.

Он встал позже моего и появился в кабинете главного зоотехника.

— Товарищ Чикуров, — сказал Златовратский, предъявив своё удостоверение, — я, собственно, по вашу душу.

Сказано это было шутливо, но тон мне сразу не понравился. Несколько покровительственный.

— Пожалуйста, я готов вас выслушать.

Корреспондент обозрел моё крылатовское пристанище.

— Довольно символический призыв, — указал он на плакат, который я сумел сберечь, несмотря на посягательства секретарши Мурзина.

Бурёнка, приказывающая содержать своё рабочее м""сто в чистоте, стала привычным и неотделимым атрибутом моей жизни в совхозе.