И скошенные на Аню, насторожённые глаза… В её длинных волосах играли блики.

Промелькнули, пролетели на экране головы, и в кадре уже — трибуна.

— Главный агроном, — пояснил Ципов. — Ильин.

Беззвучно шевелились губы, ритмично двигались руки главного агронома. Совершенно плоское, неумело высвеченное лицо. Да, оператор явно делал первые шаги. Свет ставить он не умел.

Затем, как в сказочном фильме, Ильин превратился в Мурзина, тот — в парторга. И без всяких перебивок — опять Валерий Залесский и Аня. Он улыбался. Вернее, усмехался. Залесская нагнула голову…

Резко осветился экран. По берегу реки бежала девушка в купальнике. Та самая, что строила рожицы в начале плёнки.

— Больше Ани нету, — глухо проговорил Ципов.

— Хорошо, — сказал я. Надо было прекратить его страдания. — Если можно, повторите зал.

Снова Залесский насторожённо смотрел на жену, она — на главного агронома. И опять Валерий чему-то усмехался, а Аня прятала глаза.

Киномеханик остановил аппарат перед тем, как появиться девушке на пляже. Включил свет.

— Конечно, не монтировали? — спросил я.

— Нет. Как отсняли, так и не трогали.

— А когда было собрание?

— В мае. Посевная как раз шла…

…По дороге в правление совхоза я вновь и вновь вспоминал увиденном на экране. Жаль, конечно, что изображение без звука. Г&лос, интонация, вырвавшаяся реплика — все было бы яснее, о чем там говорил Ильин. И можно ли это восстановить?"

"Черт побери! Иди догадайся, что происходило в душе каждого из супругов. Может, он спросил её о каком-нибудь пустяке? А может быть, нет.

Помню, как-то в передаче «Кинопанорама» по телевизору показывали, что такое дубляж фильма с иностранного языка. Один отрывок — шутка. Из «Фантомаса». В эпизоде с комиссаром Жювом подложили под изображение и артикуляцию совершенно другой текст. Было абсолютно правдоподобно и от этого — очень смешно.

Мне же теперь было совсем не до смеха. Несколько мгновений, запечатлённых на плёнке, что-то означали.

Отношения между людьми. Если бы я мог их расшифровать!

И ещё. Впервые я встречался с живым человеком на экране, зная трагический конец. Ощущение не из весёлых…

— Вами одна женщина интересовалась, — встретил меня сторож.

— Где она?

— Сказывала, снова зайдёт.

— По делу?

— Говорит, по личному.

— Хорошо. Я только зайду в номер, а потом буду.в кабинете.

У меня со вчерашнего дня лежало в тумбочке письмо Наде. Надо было его отправить.

Не успел я зайти в свою комнату в доме для приезжих, как ко мне постучали.

Я открыл. Вошла женщина в коричневом болоньевом плаще, такой же косынке, с хозяйственной сумкой в руках.

— Здравствуйте, товарищ Чикуров.

— Здравствуйте, здравствуйте. — Я посмотрел на неё вопросительно. — У вас дело ко мне?

— Вот, прислали… Как говорится, в ваше распоряжение.