— Могу привести соответствующую статью Гражданского кодекса… — Я постарался вложить в эту фразу как можно больше металла.

Но мой железный аргумент был сметён одним ударом.

Она отобрала заполненный листок:

— Тогда ждите до вечера… На общих основаниях.

Я поставил свою подпись под актом полной и безоговорочной капитуляции.

Но она нанесла мне ещё один удар:

— У вас оружие есть?

— Нет. А чтo?

— Мало ли… Следователь все-таки. Смотрите, в номере держать его нельзя.

— А если бы было? — усмехнулся я. — Куда его денешь?

— Это не наше дело. Вы напираете на законы. — Пожалуйста. — Она достала из ящика свои инструкции. — Мы тоже грамотные… — И ткнула пальцем в то место, где действительно указывалось, что в номере находиться с оружием нельзя."

"Я ничего не мог сказать. Хотя и вертелся на языке вопрос: как, например, обходятся работники милиции, военнослужащие, обязанные иметь при себе пистолет? Не сдашь же его в камеру хранения?

Но этот вопрос надо было задавать не ей, маленькому исполнителю, j тем, кто составил инструкцию.

Я подумал, что есть ещё требования, выполнять которые практически невозможно.

Дежурная по этажу проводила меня в номер, и я свалился в постель, чтобы наверстать две ночи полусна в аэропорту. Наутро, в понедельник, я отправился в прокуратуру.

Первый визит, разумеется, — к прокурору края.

Он справился, когда я прибыл, как отдохнул. О недоразумении в гостинице я умолчал — в конце концов, только одна ночь. Вряд ли я задержусь в Барнауле.

— Крылатовское дело знаю в общих чертах, — сказал прокурор. — За всем не уследишь. Вам надо поговорить с замначальника следственного отдела Кукуевым. Он в курсе. А с человеком, хорошо знающим дело, увы, не встретитесь.

— Со следователем?

— С ним. Уволился. Поступил в аспирантуру.

Прокурор вызвал замначальника следственного отдела и представил меня. Мы отправились в его кабинет.

— Что это вы решили вернуться к самоубийству Залесской? — спросил Кукуев.

— Поступил сигнал. — Я рассказал о письме Мурзина.

— Если по каждому письму поднимать дела, никаких штатов не хватит, — покачал головой замначальника отдела и, спохватившись, добавил: — Впрочем, вам, наверху, виднее. Можете, наверное, позволить себе тратить время на одно дело. А у наших следователей в производстве по пять-десять одновременно…

— Знаю, — кивнул я, — Работал в прокуратуре области.

— Значит, бывали в нашей шкуре?

— Семь лет…

В его словах послышались доверительные нотки:

— Свой, выходит… Это хорошо. Должен понять. Скажем прямо, деля-то расследовано добросовестно. Парень теоретически подкован. Плохого, наверное, в аспирантуру не приняли бы, да ещё в Ленинградский университет. Так я говорю или нет? — Я пожал плечами. — Аспирантура, она требует… — он постучал пальцем по лбу.