Имеются ли на страницах обложки и двойного листа тетради отпечатки какого-нибудь текста, оставленные в результате писания на других страницах?

После исследования обложки и двойного листа при помощи четырехобъективного редуктора эксперты пришли к следующему заключению: на первой странице двойного листа в линейку обнаружены вмятины, оставшиеся, очевидно, от текста, выполненного на другой бумаге, которая соприкасалась со страницей. По характеру следов можно предположить, что писали карандашом или шариковой ручкой, так как нажим был почти равномерен, чего не наблюдается при написании перьевой ручкой.

Экспертам удалось восстановить текст:

«Мой любимый! Я любила тебя так, как никого и никогда не любила. Полюбила со дня нашей первой встречи.

По ты раскрылся не сразу. Тогда я не понимала, что тебе для этого нужно время, и сомневалась в тебе, потому что ты говорил, правда шутя, что не женишься на мне. Наверное…»

На других страницах двойного листа в линейку и на страницах обложки следов и вмятин, которые бы указывали на то, что поверхность бумаги соприкасалась с другими, на которых выполнялось письмо, не обнаружено…»

Любому человеку стало бы ясно, что это-набросок письма Залесской, обнаруженного после её смерти.

"

"«Мой милый! Я любила тебя так, как никого и никогда не любила. Ты же со дня нашей встречи держал свои чувства как бы на тормозе. Тогда я ещё не понимала, что тебе трудно раскрыть свою душу и сердце до конца. Ты сомневался во мне, а я сомневалась в тебе. Ты иногда говорил, не знаю, шутя ли, что не женишься на мне. Но все же я верила, что мы будем вместе, потому что любила…»

Прежде всего следовало разобраться, каким образом следы текста оказались именно на первой странице двойного листа?

Скорее всего, Залесская открыла тетрадь и стала писать, как писала бы на уроке-с первой строчки.

По каним-то причинам написанное ей не понравилось. Она вырвала лист и уничтожила. С ним, естественно, выпал и последний (вторая половина).

Таким образом, получалось: мне попал в руки ВТОРОЙ и ПРЕДПОСЛЕДНИЙ ЛИСТЫ.

Когда она снова принялась за письмо, то стала действовать разумнее: вырвала двойные листы ИЗ СЕРЕДИНЫ.

Вот почему окончательный вариант дошёл до нас не на ВЛОЖЕННЫХ один в другой, а на СЛОЖЕННЫХ друг к другу листах.

Более того, писала она его, отложив тетрадь в сторону.

Этим и объясняется тот факт, что на других страницах двойного листа и на обложке отпечатков не было.

Приходилось лишь сожалеть, что Залесская не подкладывала под листы тетрадь. В таком случае можно было бы выяснить, был ли ещё набросок.

Почему ещё? В целой тетради двойных листов шесть.

Как мы знаем, три ушло на последний вариант. Один — испорчен, другой — остался в обложке. Итого пять. Судьба шестого не известна.