Если бы не мой длинный язык и не его коньяк с кофе…

— Почему вы у меня спрашиваете?

— Ты мне нравишься. Поэтому у тебя есть шанс. Рассказывай, кто из вас украл задания и как именно. И ты не пострадаешь. Более того, ты, может, даже сдашь тест. Ведь ты его написала, так ведь?

Вот это подстава! И не отмоюсь от того, что он мне дал списать, и девочки уверены, что это я их сдала, так теперь еще и Колька…

— Я не знаю. Никто ничего не крал. Вам показалось, — говорю, а сама уже мысленно прощаюсь с универом и думаю, что сказать родителям. Они… да у них удар будет.

— Так узнай. У тебя есть время до четверга. Я хочу знать, кто и как. И возможно, ваша троица не вылетит с треском отсюда. По крайней мере, на этот раз. Придешь сюда завтра, в три.

Отдает мне мобильник и кивает на дверь.

Я выхожу из его кабинета и, пока не спускаюсь на первый этаж, даже не вспоминаю о том, что мне еще к социологу и историку надо зайти. А какой смысл теперь? Я без пяти минут отчислена. Вот же гад! Подонок! Красивый бездушный мерзавец! Играет нами как куклами! Сажусь на ступени лестницы, обхватываю руками голову. Что же делать? Что делать? И так жалко себя становится. За что? Вот за что мне все это? Слезы сами льются из глаз. Я редко плачу, но сейчас реву от одной только мысли, что тот, кто мне так понравился, на деле оказался не прекрасным принцем, а обычным шантажистом и манипулятором.

— Скалка! Тамар, ты чего? Что случилось?

Я чувствую сильные теплые руки на своих плечах и буквально через секунды уже утыкаюсь в крепкую грудь Пашки Голубева.

— Это из-за Холодова? Девчонки наехали на тебя?

А я реву, и постепенно напряжение внутри начинает отпускать. Безумный, просто сумасшедший день какой-то. Я не представляю, что делать, кому что говорить, как вести себя. Умом понимаю, что выхода нет никакого, лучше бы Холодов меня выгнал с пары. Да лучше б я с тем маньяком осталась на дороге, а не села к этому гаду!

— Тамар, че случилось-то? — расспрашивает Голубев, сквозь слезы вижу его расстроенное лицо. — Может, пойдем посидим куда? А ты все расскажешь.

— Давай лучше обратно в общагу. Не хочу тут больше находиться.

Пашка поднимает меня со ступенек, обнимает одной рукой, в другую забирает мою сумку.

— Все обойдется, Скалка. Это же всего лишь учеба.

— Это больше чем учеба, Паш. Намного больше. И я… я не справлюсь с этим всем…

Он обнимает меня, стоя на лестнице, говорит что-то и гладит по голове, как маленькую девочку. А я вдруг чувствую себя немного неуютно в его руках. Поднимаю взгляд кверху. На краю лестницы стоит Холодов и зло смотрит на меня и Пашку.

Глава 8

ТамараГолубев молчит всю дорогу, сумку мою так и не отдал, закинул ее себе на плечо, а другой рукой меня приобнимает. А я даже не представляю, что делать теперь.