Она единственная в нашей компании, кто никогда не списывает, нужды в этом нет. Я на нее не обижаюсь, знаю ведь, что права она.

— Дай телефон, маме позвоню.

Подруга кидает трубку мне на кровать, а сама танцующей походкой выходит из комнаты. А я вместо того, чтобы включить мобилку, оглядываюсь по сторонам. Действительно, комната значительно больше, чем наша в прошлой общаге. Раньше мы втроем жили: Дятлова, я и Маринка Иваненко. А тут еще место есть для четвертой девушки…

Рядом с моей кроватью стоят две большие коробки с моими вещами. Я их сама собирала перед отъездом к родителям. Думала, если и правда переезжать в эти Дубки придется, так все вещи собраны будут. Кто ж мог знать, что дома задержусь и вся общага будет переезжать без меня? Окна большие, на них очень легкие занавески, в солнечные дни тут явно будет очень светло. Это здорово. В общем, все один к одному с теми фотками, что Дятлова присылала в мессенджер. Так, ладно, внимательнее осмотрюсь позднее, сначала маме позвоню.

— Тамара? Дочка, ты?!

— Привет, мам.

Чуть отвожу трубку от уха и радуюсь про себя, что одна осталась в комнате. Хотя мамин крик слышен, наверное, и на соседнем этаже. Раньше пол-общаги в курсе было обо всех событиях нашей большой и шумной семьи. Вплоть до того, когда Сеня пересел с горшка на унитаз, сколько банок с огурцами они закатали на зиму и как на выходных мама с папой и дядей Мишей лепили пельмешки.

— …Как ты могла?! Да мы ночью с отцом уже в поезд садились, когда Леночка позвонила!.. Бабушка с давлением слегла… А тетя Катя…

Мама у меня самая лучшая. Вот только ругаться очень любит. И на меня, и на братьев, и на папу, и на… да на всех на самом деле. А так она очень добрая. Сто тридцать килограммов настоящей доброты, при росте метр шестьдесят. Нервничает часто, очень часто, вот и ест много. Но у нас это семейное — я, пока не сбросила тридцатку, тоже мела все подряд по любому поводу и без повода. Все заедала: и хорошее, и плохое. Еда — это культ, ей реально поклоняются у нас в семье.

— А? Да, мамуль, все нормально. Разрядился телефон, а потом я запуталась, улицы перепутала… Ты не волнуйся и папу с бабушкой успокой, пожалуйста.

— Мы к тебе приедем, через месяц. Может, раньше, Тамар. Еды нормальной привезем…

О боже, опять! Они приезжают по несколько раз в год, да ни к кому столько родители не таскаются, как ко мне! На первом курсе вообще ужас был, раз в три недели наведывались, с тюками соленой рыбы, домашними консервами, салом, папа лично его солит уже лет тридцать, наверное, никому больше не разрешает. Ну и варенье, конечно, мое любимое — черничное. Я похудела перед поступлением, и бабушка уже третий год пытается откормить меня обратно. Вот и передает кульки с пирогами.