– Пожалуйста, – перебиваю я, – давай не будем о маме. – Откладываю снимки в сторону.

Болезненная тема. Не хочу возвращаться к везунчику грустной, с депрессивным мыслями и красными глазами.

– Ладно. Как там оболтус наш поживает? – переводит Альбина тему в другое русло.

– В Германию улетел. А дядя Дима снова на стакане. Бесхозные дети. Вот и творим, что хотим.

Я пожимаю плечами и иду на кухню. Беру еще один пирожок. Такие они вкусные.

– Да, точно подметила, – соглашается Альбина. – Бесхозные.

– Ладно, не будем о грустном. Мне уже пора. Ты собери, пожалуйста, пирожки, я Мише обещала.

– прошу ее. Если повезет, то и «татуированному отморозку» что-нибудь перепадет. – Сама к Лиде загляну на пару минут, – говорю, снова заметив подругу в окне.

– Давай. Только Витьке на глаза не попадайтесь. Хотя они вчера с приятелями гульбанили, теперь, наверное, отсыпаются. Им завтра в город на работу.

Если кто и оболтус, так это сосед тети Альбины, а не наш Данька. Почему-то даже не удивляет новость, что Витя развелся и теперь выпивает. С детства он вызывал у меня не самые приятные чувства.

Выхожу на улицу и по тропинке иду к дому Вереницыных.

Лида занимается цветами во дворе. Окликаю ее, открывая покосившуюся калитку. Подруга детства сначала не узнает меня, а потом выпрямляется и округляет глаза.

– Лёвка, ты? – произносит удивленно. – Ну и дела!

Папа ужасно бесится, когда меня так называют. А я ностальгирую. Мама придумала это прозвище. Я уже давно не пушистая и не рыжая, но в детстве и впрямь чем-то походила на львенка. Только букву «р» до семи лет не выговаривала.

Лида расплывется в улыбке. Искренней и радостной, как из детства, и меня снова сбивает с ног приятными воспоминаниями.

На душе вдруг становится легко и безмятежно. Ради этого точно стоило проделать такой длинный путь!

– Какая же ты стала, смычок… – Мы обнимаемся. – Хотя ничего не изменилось! Глаза так и горят озорным блеском.

Лида осматривает меня с головы до ног и оборачивается в сторону дома, когда из него доносятся шум и громкие голоса.

– Давай к тете Альбине пойдем? Не хочу, чтобы Витька нас видел.

– Она сказала, что он выпивать сильно начал.

Лида меняется в лице, улыбка исчезает. Подруга младше меня на пару лет, но такая бойкая. Была. Сейчас же передо мной испуганный зверек.

И исхудавший. Ничего не осталось от прежнего позитивного Бочонка.

– Да невыносимо! – в сердцах говорит она. – Друзья-собутыльники почти каждый день, грязь, шум. Проходной двор, а не дом. Думала, как только восемнадцать исполнится, сбегу! А Витька паспорт забрал и спрятал. Всё перерыла! Нигде нет! Я даже денег отложила, чтобы в институт поступить, так он и их отобрал. – Лида чуть не плачет.

– А мать?

– А что мать? У нее новая семья. Дом же детям оставила в селе, радоваться должны, нищеброды.