Прерываюсь, потому что слышу отборный мат. Эрик в ярости хватает меня за руку, ведет к своей машине и чуть ли не силой заталкивает в нее. Громко хлопает дверью. Но сам забираться в салон не торопится. Стоит на улице почти пять минут и только потом садится за руль.

– Из страны улетишь. Сегодня же. Мой контроль дал сбой.

– Что?

– Убить я тебя хочу сейчас – вот что! – повышает голос Эрик.

– Я к тете собиралась. Во Владивосток...

– Полетишь туда, куда я скажу, – резко обрывает он.

Машина срывается с места, взвизгнув тормозами. Я вытираю влажные щеки тыльной стороной ладони и упрямо продолжаю:

– А операция?

– Сука-а. Не доводи до греха.

– Ты сам до него до...

Осекаюсь, заметив, что стрелка на спидометре взметнулась вверх и костяшки на пальцах везунчика побелели – с такой силой он сжимает руль. Кажется, еще чуть-чуть и вырвет. Или мы разобьемся. Я впервые вижу Эрика таким злым. Он действительно на грани. Мы оба там."

"Отворачиваюсь и прячу глаза, чтобы скрыть вновь набегающие слезы.

Эрик звонит моему брату, что-то спрашивает про соглашения и доверенности, просит подъехать через два часа к Ибрагимову в офис и порешать вопросы с документами и компанией, а после набирает Зотова, сообщает в ультимативной форме о каких-то исках и о том, что Ибрагимов теперь замучается ему компенсацию выплачивать. Потом опять брату, уточняя, сможет ли тот, во-первых, присутствовать на суде, а во-вторых, через двадцать минут подвезти к моему дому ключи от своей квартиры в Мюнхене. Затем еще пара звонков, и я осознаю, что Багдасаров не шутит – действительно хочет, чтобы я улетела из страны. Чутье подсказывает сделать так, как Эрик настаивает, и прекратить его злить. Если хочу сохранить отношения и самообладание, которое у обоих на ниточке.

– Мне нужно разгрести кучу дел, – говорит Эрик, немного успокоившись. – Мудак после нашей встречи и разбитого лица захочет возмездия. Не хватало, чтобы на тебе отыгрываться начал и обижать. Под обидой я подразумеваю что-то посерьезнее слов, например, сто тридцать первую статью УК РФ. Подошлет какого-нибудь утырка, а я не досмотрю. Меня самого во все щели имеют, только успеваю отбиваться. На суд тебя не пущу. Во Владивосток тоже. Паша через два часа Софью в Мюнхен отправляет, я всё урегулирую, с ней полетишь. Поживешь в квартире брата, пока здесь не разрешится. Я потом позвоню.

– И пока меня не будет, слетаешь заодно на экстремальный курорт?

– Нет, сначала в дурку, психоз подлечить, а потом на курорт, и там с какой-нибудь скалы спрыгну. Ты меня услышала, Рина, или повторить? – с нажимом спрашивает Эрик, игнорируя мои попытки его задеть.

Снова начинает потряхивать. Эрик это замечает, но никак не комментирует, лишь недовольно хмыкает и тянется в бардачок за сигаретами.