Но какая чудесная дочурка из этого получилась, а Адель… Плевать мне на нее, буду откровенным. Тюнинг в ней никуда не делся, но реабилитация, кажется, пошла на пользу, кажется скромной, очень сильно хочет исправить прошлое… У меня нет для нее особого места, нет даже доверия. Если она снова пойдет по накатанной дорожке, разговор будет очень коротким!

Василиса собралась уйти.

Не хотела со мной говорить? Игнорировала?! Неужели

— Куда пошла?! У меня твои личные фото! Откровенные!

— Можешь делать что угодно с этими фото! Хоть в сеть, хоть к себе на стену, хоть для фантазий… Плевать.

— Хорошая идея, кстати. Я же могу тебя и ославить!

— А давай. Вперед и с песней. Опубликуй мои фотки! — предложила она.

— Могу сделать! — рыкнул я. — Сейчас же в сеть выложу!

— Попробую черный пиар на вкус, — усмехнулась горько. — Вперед, Крестовский. Мне ПЛЕ-ВАТЬ!

Василиса посмотрела на меня снизу вверх, просканировала пристально и выдохнула:

— Я думала, ниже вы упасть не сможете, Крестовский. Но как оказалось, дно — понятие растяжимое, а для вас — совсем бесконечное!

— Снова на “вы”?

— Забудьте о том, что было.

— Что было, Василиса? Переспал с тобой разочек, ничего особенного… Таких разочков у меня были тысячи.

— Тогда зачем ты… — осеклась. — Вы… Зачем вы здесь? Еще раз сказать мне об этом?

— Не только. Бумаги на твой отказ от Агнесс мне нужны! — выпалил со злостью, от которой в глазах потемнело.

— Я… — задохнулась Василиса.

— Да. Нужны бумаги. Де-юро, де-факто… Все должно сойтись.

— Сойдется. Я прямо сейчас все подпишу. Бумаги при вас?!

— В машине! — рявкнул.

Василиса первая пошла к моей машине. Строго прямо, невзирая на лужи, как маленький бронетранспортер, взметая тысячи брызг.

— Где бумаги?"

"Разблокировал машину, кивнул подбородком на скомканные листы. Василиса деловито вытащила ручку из держателя, нацарапала в нужных местах подписи и собралась уходить.

— Постой, я все проверю.

— Проверяйте. Ничего не пропустите. Другого шанса не представится.

— Что ты имеешь в виду?

Василиса ничего не ответила, поджала губы и посмотрела на меня, как на пустое место. У нее это хорошо получалось. На миг захотелось откровенно большего — смять строптивую в объятиях, и зацеловать, заставить вспомнить, как нам было хорошо в ту ночь.

Нет. Не буду ничего делать, решил для себя. Хватит с меня этой рыжей. Всю душу вынула. Со дна подняла остатки хорошего, возродила к жизни заново, напомнила о самом важном, а потом уничтожила одним ударом.

Дрянь! Как же я тебя… Слов подобрать не могу.

Смотрел в листы и не понимал, что там написано, и где подписано.

— Все верно? — спросила ледяным тоном.

— Да.

— Прощайте!

Василиса сорвалась с места, как ракета, едва не хлестнув меня по лицу рыжими волосами. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не бросить ей вдогонку.