Я не могла требовать, чтобы он вернулся немедленно, потому что он и так провел очень много времени рядом, устроил похороны и поддерживал во всем! Разумеется, у него накопились свои дела, которые нужно было решить срочно. Паулина названивала ему постоянно.

Я убеждала себя, что ему пора уходить и жить своей жизнью, а сердце ныло и требовало иного. Я так и не поговорила с ним, не рассказала правды. Сил не было говорить об этом. Просто не было сил, боль от потери была сильнее.

* * *Кто-то позвонил в дверь. Кирилл? Забыл ключи, что ли? Я открыла без раздумий. На пороге стоял Толик.

— Привет, Васька. Как ты? Я сожалею, — шагнул вперед, обняв меня крепко. — Извини, я сегодня приехал из командировки.

— Спасибо, что пришел. Проходи.

Я пропустила друга в квартиру.

— Чай?

— Не откажусь. Я только с вокзала.

— Как ты? Как спина?

— Как новенькая!

Со слов подруги Яси я знала, что Толик с радаров пропал не просто так. После памятной поездки на вишневой Ладе, которую Толик толкал с огромным энтузиазмом, дала о себе знать его межпозвоночная грыжа. Толика скрутило приступом, парня даже положили в стационар на две недели.

Потом ему надо было наверстывать упущенное на работе, друга отправили в командировку. Только теперь Толя дал о себе знать и появился в трудный момент. Я налила ему чай, мы поговорили немного, вспомнили хорошие моменты. Толик бабушку тоже знал очень хорошо, мы же со школы дружили…

— Давно хотел тебе сказать, — Толик присел поближе. — Ты мне очень нравишься, Василиса.

— Знаешь, Толя, сейчас не самый подходящий момент для таких признаний. К тому же у меня есть кое-кто, — сказала я.

Но парень словно не услышал мои слова.

— Напротив, момент самый подходящий! — жарко возразил парень и напористо обнял, прижав к себе крепче.

— Вы с Бусей остались совсем одни, на твою сестру надежды никакой. Пора тебе обрести крепкое мужское плечо!

— Толя, ты мой лучший друг.

Я постаралась отодвинуться, но у меня не получилось это сделать. Толя внезапно набрался такой храбрости, какой я раньше в нем не замечала, крепче прижал меня к себе и попытался поцеловать.

— Толя, прекрати! — попыталась вырваться. — Перестань, я совсем не хочу с тобой обниматься!"

"Но он крепко сдавил меня руками, оказавшимися неожиданно сильными, намного сильнее моих, и продолжал давить, впечатал спиной в край стола.

— Я так давно люблю тебя, сделаю все, что угодно, даже чужого ребенка принять готов, — бормотал, елозя поцелуями по лицу.

— Отпусти! Или я тебя ударю! — повысила голос.

— Ты просто не знаешь, от чего отказываешься… Аааа!

Через миг Толю словно ветром сдуло. Его оторвал от меня разозленный, как дьявол, Крестовский. Через миг послышался хруст сломанного носа и звонкий удар лба Толика о стол.