Кирилл погладил меня пальцами по губам, надавил немного, проникнув внутрь. Большой палец прошелся по кромке зубов и столкнулся с моим языком.

— Посмотри мне в глаза, — попросил охрипшим голосом.

Он внимательно следил за моей реакцией. Я зарделась от смущения, но потом обхватила губами его палец, испытывая от этого какое-то необъяснимое удовольствие. Медленно скользила языком по его пальцу, лаская, посасывая. Близость его тела толкала меня на безумства!

— О черт, это самое жаркое, что я видел! — выдохнул Кирилл.

— Врешь. Или льстишь.

— Ничуть. Не веришь? После всего, что было?

— А что между нами было?

— Тарелка борща, горы предубеждений…

— О да! — согласилась я и притянула Кирилла за шею, начал целовать.

— Я думала, что ты заносчивый говнюк.

— Я и есть заносчивый говнюк и подлец, и я… От тебя без ума.

После этих слов каждая клеточка тела заискрилась. Мне хотелось погрузиться в водоворот чувств и бурлящей, взрывных страсти! Такое сильное влечение я испытывала впервые.

— Я от тебя без ума, — повторил он. — И у меня кончилось терпение, — прихватил зубами уголок фольгированной защиты."

"— Да, — заставила себя ответить.

Я хотела сказать, что он мне тоже безумно нравится, но получилось лишь сдавленно вытолкнуть всего два слова:

— Да, пожалуйста, — с просящей интонацией.

— С удовольствием.

* * *Кирилл Крестовский

Искушение. За годы разбитной жизни и пользования всегда доступными девицами я уже и забыл, что такое быть искушенным. Но с Василисой вспомнил и в полной мере ощутил, как сильно скручивало желанием, до невозможности.

Казалось, вот теперь она точно — моя, в моей власти, полностью. Доступная, желающая меня не меньше, чем я — ее. Доступная и все равно искушающая.

Чем больше я ее узнавал, тем сильнее искушался. Разве такое возможно?

Держаться больше не было сил. Василиса меня заводила и бойким, острым язычком, и повадками дикой кошечки и даже ярким румянцем, которым ее окатывало с ног до головы, стоило лишь шепнуть очаровательную пошлость в милое, порозовевшее ушко.

Притянул ее к себе поближе. Точнее, подмял и, не щадя совершенно, поцеловал глубоко и жадно! Больше ничего не помнил! Сорвался… Сжимал в объятиях до хруста… Не давал передышки, ни себе, ни ей. Словом, слишком долго я сдерживался рядом с ней! Потом обалдело смотрел в потолок.

Казалось, там звезды взрывались. Я был счастлив безмерно, но пошевелиться не мог — обессилел. Лишь потом, как кретин, посмотрел на Василису, увидел красноватые разводы на бедрах и спросил:

— А это что… Что?

До меня доходило медленно,очень медленно! Очевидные вещи были налицо, а до меня только сейчас дошло!

— Я стал твоим первым мужчиной?

Василиса кивнула немного перепуганно, посмотрела на меня, прикусила губу, припухшую от моих укусов, вытерла слезинки из уголков глаз.