– Ничего не говори! – сипло прошептала Генриетта, не повернув головы и глядя в лобовое стекло прямо перед собой. – Чуть позже. Потом. Если еще захочешь.

Кирилл Александрович не стал возражать, ему уже нечего было терять, однако он уважал мнение и желания своей женщины. И послушно накинул ремень безопасности перед тем, как машина покинула стоянку.

В полной тишине Гриф и Гренкина пересекли весь город и оказались на окраине, где было тихо и спокойно. Словно район располагался не в черте столицы, а в далекой глубинке. Кажется, Гриф ни разу и не бывал здесь, пусть и знал о существовании этого места.

Генриетта остановила автомобиль перед металлическими воротами, за которым прятался неприметный одноэтажный домик. Не сказать, что строение было древним и непригодным для проживания. Но становилось понятно, что ремонт этой хибаре не помешает, как и твердая, мужская рука, умеющая орудовать молотком и гвоздями.

– Ты совсем ничего обо мне не знаешь, Кирилл, – тихо проговорила женщина, все еще избегая мужского взгляда.

– Так расскажи мне, – твердо проговорил Гриф, теряя терпение.

Кир чувствовал, что Генри нужна поддержка, одобрение, проявление чувств с его стороны. Но он не спешил, боясь вспугнуть храбрую, но взволнованную Гренкину.

Преодолев мимолетное сопротивление, мужчина перехватил дрогнувшую женскую кисть и крепко сжал.

Генриетта подняла сомневающиеся глаза на мужчину. Она хотела бы оттолкнуть его, боялась его чувств, его близости, его силы. Боялась и не могла уже без него. Отчаянно нуждалась в нем. И боялась потерять.

Калитка скрипнула, и на улице появилась старушка в цветастом платке."

"– Здравствуй, дочка, а чего же не сказала, что ты с гостем? Мы бы пирогов напекли! – приветливо проговорила бабулька, опираясь на трость.

– Мам, это мой друг Кирилл, я тебе о нем говорила, – осторожно начала Генриетта.

– Пойдемте в дом, дети, чего здесь стоять? – махнула рукой старушка и вернулась к крыльцу.

– Метнусь в магазин? С пустыми руками неудобно как-то, – сконфуженно произнес Кир, но Генри лишь настойчивее потянула мужчину за собой.

Кирилл Александрович вошел в дом вслед за своей девушкой, крепко держа ее за руку. Сбросил обувь в коридоре, взглянул на притихшую Генриетту.

Бабушка суетилась на кухне, едва слышно гремя посудой. А Генри потянула мужчину через длинный узкий коридор и остановилась перед приоткрытой дверью.

– Я пойму… Все пойму, Кирилл, и … Словом, мне не нужна ни жалость, ни еще что-то… – прошептала девушка и толкнула дверь.

Спиной к вошедшим сидел мальчишка лет тринадцати. Паренек, склонившись над столом, что-то мастерил, сосредоточившись на своей работе. И не сразу заметил посетителей.