– Боже, Шторм, ты просто не выносим! – рассмеялась я, тихо охнув от ноющей боли в теле.

– Я само очарование, Капитолина Кирилловна, – подмигнул Денис.

А я молча с ним согласилась, не найдя ни единого возражение против такого заявления. Мой Шторм шикарный мужчина.

* * *Глава 41

Мой Штормик позвонил, спустя несколько часов, и сообщил, что сможет вырваться ко мне лишь на следующее утро. Я жутко расстроилась, но понимала: с Котовым и его семейкой нужно решить все проблемы. И если папин юрист официально готовит документы, чтобы исключить бывшего партнера из своего бизнеса, то у Штормова иные цели и методы, о которых мне велено не расспрашивать.

Разумеется, я задала отцу кучу вопросов, когда он появился на пороге моей палаты уже поздним вечером. Но получила упрямое молчание и короткую фразу:

– Не лезь в мужские дела.

– А где наша милая Генриетта? – подмигнула я отцу, когда, сменив пиджак и рубашку на футболку, помог мне удобнее устроиться на кровати. – Ты один. И хмурый. У вас все в порядке?

– Эта женщина меня просто убивает, – признался родитель, рухнув в свое излюбленное кресло в углу комнаты. – Взрыв заставил меня иначе взглянуть на мир. А она считает, что мы торопимся. Говорит, я на эмоциях. А подобные вопросы не решаются нахрапом.

– Трусит, что придется терпеть тебя до конца жизни? – захихикала я.

Вопреки моим ожиданиям, отец замолчал и нахмурился.

– Мы с твоей матерью поженились еще в универе. Мелкие были, глупые. Не думай, я не жалел, что ты у нас появилась так быстро. Но… Короче, я не помню, чтобы вот так сходил с ума по твоей матери, или по кому-то другому. Чтобы хотелось привязать к себе, наручниками пристегнуть. Чтобы каждую минуту видеть и чувствовать: она здесь, рядом, – вдруг сплошным потоком заговорил папа, а я притихла, глядя на отца. – У меня крышу сносит от мысли, что она на тачке своей врежется, или встретит кого-то лучше меня. Но эта упрямая женщина постоянно твердит, что мы знакомы меньше месяца. И какие там могут быть планы на будущее, если мы толком не узнали друг друга.

– Думаешь, Генри не любит тебя? – осторожно спросила я.

Папа лишь неопределенно пожал плечом. Мне стало вдруг жалко отца. Я и без его слов видела и понимала, как много девушка значит для него. Мой папа влюбился в Генриетту Гренкину по самые уши. И теперь страдает.

– Дай телефон, – попросила я родителя, кивая на мой мобильник, до которого не могла дотянуться.

– Тоня, я не сопливый пацан. Сам разберусь, – нахмурился отец."

"– Да не буду я лезть к вам, – фыркнула я и, не моргнув и глазом, соврала: —Шторму напишу. Узнаю, как у него дела.

Папа сделал вид, что поверил мне. Или просто не стал возражать.