И действительно, столько тостов, посвящённых природе, я никогда не слышал. Вообще, чувствуется, насколько тонко ощущается среди охотников единение с природой, их благодарность лесу, полю, даже добытому зверю. И сама охота не представляется каким-то убийством. Скорее ещё одним проявлением принципа «выживает сильнейший».

Заехав в гараж, я закрыл ворота и начал рассуждать. Мне нужно было каким-то образом доставить в дом Юрия Фёдоровича.

— Саня, а вот я говорил, что хотел пристрелить тебя?

— Раза четыре за сегодня, — тянул я за собой Юрия Фёдоровича, приближаясь к входу в дом.

— Угу. А ты мне говорил, что любишь Тосю?

— Тоже раза… четыре, Юрий Фёдорович.

В дверях нас уже ждали Серафима Григорьевна и Тося. Вид у них был почти как у комсоргов на партсобрании по случаю осуждения того или иного коммуниста.

— Мы чуть-чуть, — сказал я.

— Э, нет, сынок. Так и говори. Мы выпили много, съели тоже много. И вообще, мы были на охоте, — возмутился Юрий Фёдорович и постарался выпрямиться перед женщинами.

Получилось это у него совсем плохо, и он чуть было не рухнул назад."

"— Совсем не стойкий оловянный солдатик. Заноси его, Саша, — покрутила головой Серафима Григорьевна.

Переступив порог дома, Юрия Фёдорович никак не мог успокоиться.

— Дорогая, а вот Саня сегодня добыл кабана. Вот его голова, — вытянул он перед собой рюкзак.

— Добытчики, — произнесла под нос Серафима Григоревна и повела наверх в комнату мужа.

Тося тоже смотрела на меня с укором.

— А чего случилось?

— Совсем ничего. Просто кто-то на радостях решил «развязать». Тебе мало одного случая с УАЗиком?

Господи, да что ж там такое произошло с этим УАЗиком⁈

— Чего все вспоминают этот рядовой случай?

Глаза Тоси округлились, и она вытолкала меня в гостиную.

— Рядовой, говоришь⁈ Поехал пьяный, в наряде, с дочкой начальника штаба. Ещё по дороге колесо потеряли, и задний мост на машине сломали.

На этом моменте Антонину и понесло. Да так, что у меня в голове наступило просветление. Во дурак-то был Клюковкин!

— Ладно. Это всё в прошлом.

— Вот зачем пить, Саша? Да ещё так!

— Успокойся. С твоим отцом для хорошей беседы и установления доверительных отношений выпили.

Тоня фыркнула, сложила руки на груди и подошла к окну в комнате.

— Смысл?

Как ей объяснить, что всё дело в отношении ко мне со стороны Юрия Фёдоровича.

— Я не знаю, поймёшь ты или нет. Мне бы всегда хотелось, чтобы хоть кто-то пришёл ко мне в детский дом, в училище бы прислал письмо со словами «Привет, сынок!». Я был бы счастлив, если бы появился такой человек. Будь он дядей, дедушкой или тестем. Но именно как отец. А сегодня я это почувствовал. И как видишь, я же сейчас после застолья на УАЗиках не езжу.

— Поездил бы ты у меня.