Однако, при заселении в Центральный авиационный госпиталь возникли проблемы. Причём сразу в приёмном отделении.

Оказывается, меня не ждали, хоть я и припёрся по направлению из самой Сирии. Причина банальная — нет мест. Поэтому пришлось мне ехать к основному месту службы в Торск с ответным «письмом». Но мне обещали принять меня на ВЛК в течение месяца, как только освободятся места.

Не сказать, что я расстроился, но осадочек остался. Особенно он остался после того, как я узнал, что Антонина Белецкая проходила лечение в другом госпитале.

Приехав в Торск, я направился к себе домой.

Город был весь в золоте пожелтевшей листвы. На реке ещё можно увидеть уток, а рыбаки уже не так плотно усеяли берега в надежде поймать какого-нибудь карасика.

Как обычно, у подъезда моего дома собрался местный бомонд за обсуждением последних новостей.

— Санька, ну ты как? Хорошо загорел смотрю! — улыбнулся мой сосед по подъезду Фархадович, делая очередной ход шашкой.

— Да как на курорт съездил. А вы всё покоряете вершины большого спорта?

Фархадович подмигнул и достал из внутреннего кармана бутылку кефира. Без кефира само собой.

— Саня, тяжело идёт тренировочный процесс. Форму потеряли. Меня тут собака укусила. Так я думал пить совсем брошу…

— Но всё хорошо закончилось? — уточнил у Фархадовича его оппонент.

— Да, всё прошло успешно. Пить не бросил.

Ну с этими колдыриками не соскучишься!

В квартире у меня был относительный порядок. Требовалось слегка протереть все поверхности и можно отдыхать. В тишине убираться было скучно, так что я включил телевизор.

Сразу же попал на выпуск новостей.

— Этот радостный день рабочие БАМа встречают вместе. Открытие сквозного движения по Байкало-Амурской магистрали ещё одна веха в истории нашей Родины, — передавала сообщение диктор.

На кадрах репортажа показывали радостных рабочих, обнимающихся прям на железнодорожных путях. Действительно, строительство такой магистрали — огромный трудовой подвиг.

Диктор вскоре перешла рассказывать об Указах Президиума Верховного Совета о награждении работников БАМа. Я уже уборку закончил и решил привести в порядок форму.

Открыв шкаф, вытащил парадную форму, чтобы повесить очередную награду. Смотрю я на свой китель и как-то пусто на душе.

Вроде и грудь вся в наградах, а чего-то не хватает.

Я закрепил второй орден Красного Знамени и повесил форму обратно. Случайно, задел локтем папку с моими документами, которая упала на пол.

Тут и свидетельство о рождении, и справка о смерти его мамы. Я поднял папку и положил в неё выпавшие документы. Была тут и фотография.

Молодой Клюковкин рядом с каким-то зданием и множеством детей. Одеты все скромно, но улыбки на лицах искренние. Почему-то память мне не рисует образы, где сделано фото.