Да будет вам известно, чёрный дембель – это не тот дембель, что бедных солдатиков пугает, приходя тёмными ночами по их грешные души, а тот, кто выслужил все положенные цензы: минимальную выслугу – двадцать лет (в моём случае двадцать семь) и максимальный возраст – сорок пять. Как бы пришёл на службу молодым, зелёным, там пожелтел, покраснел, потом почернел, сожмурился и отвалился. Благодарная Родина дала три медальки «За безупречную службу», девять тысяч пенсии и напутственным пендалем отправила в счастливую и беззаботную жизнь расейского пенсионера."

"Кстати, забыл добавить, я пожарный чёрный дембель. Двадцать семь лет «горел» на работе. Был женат, но… не сложилось. Зато есть сын. Красавец, двухметровый, мускулистый, голубоглазый блондин. Весь в меня. Сейчас в армии. У дяди Васи. Сначала положенное отслужил, теперь ещё на три года остался. Пока нравится, а там, говорит, посмотрим. Горжусь им! Когда срок подошёл, даже не заикнулся, чтобы как-то откосить или ещё чего. «Ты, – говорит, – батя, всю жизнь на государевой службе, плюёшься, ругаешься, но служишь, значит, это для тебя важно! Оба прадеда на войне жизнь положили, чтобы я на свет появился. Дед, моряк военный, где-то в океане вместе с кораблём на дно ушёл. Не пристало мне, вашему потомку, по подвалам да сараям от службы прятаться». Моё воспитание! И то сказать, когда с женой разошлись, ему восемь было, а через два года у неё новый муж появился. Хороший человек. К сыну с воспитательным процессом не лез, вместе с женой против меня не настраивал. Сын, считай, у меня постоянно был. А ещё через год, когда у него появилась сестричка, он практически ко мне переселился. Как он относился к отчиму и матери, сказать трудно, но сестрёнку свою обожает. Но это так, лирическое отступление…

Всё началось в один из дней ранней весны. Туманное утро ничем не предвещало беды. Какой затёртый банальный штамп. Было бы так и в самом деле, не было бы так обидно. Но ведь предупреждали дурака, и не раз! Как там у Владимира Семёновича, «каждый волхвов покарать норовит, а нет бы послушаться, правда?». В данном конкретном случае ни волхвов, ни их кар не было. Была милая старушка Алевтина Петровна, хозяйка маленького домика на краю полузаброшенной деревушки Лутошкино Красненского района. У неё в доме по взаимному согласию и обоюдной пользе я держал «дачный арсенал».

– Не ходи ты, Петя, через Блудов овраг, когда туман стоит. Нехорошее там место, сколько раз там люди блукали, а былоча, и вовсе пропадали, – просила она меня не раз, и не два, и не три.

– Да когда же это было? – отвечал я ей постоянно. – Сами рассказывали, Алевтина Петровна, чуть ли не при царе Горохе такое в последний раз случалось.

И не то что я вовсе не верил.