Я в вас не ошиблась, – произнесла и, признательно улыбнувшись, добавила: – Простите, вынуждена идти. Маленькая дочь уже заждалась свою маму.

– Да, конечно. Всего доброго, – выдал Летов и я, уже перестав любезно скалиться, направилась домой, раздумывая о том, ждут ли меня на пороге для важного разговора.

Только вошла в дом, и еще даже не успев включить свет, услышала:

– Опять подослала эту змею! Непробиваемую хамку! Зачем тогда оставляешь мне ребенка, если не доверяешь?

Вздохнула и надавила на включатель. Просторный коридор озарился светом от подсветок на натяжном потолке, шедших волной по левой стороне. Не торопясь, сняла сапоги и повесила шубу на плечики в шкаф-купе. Медленно с каменным лицом направилась к матери, стоящей на проходе, уперев руки в бока, ожидая моего ответа. Оказавшись напротив, проговорила:

– Потому как беспокоюсь за свою дочь.

– Я работала воспитателем всю свою жизнь! – почти прокричала она, сжимая руки в кулаки.

– Знаю, а также то, что к чужим детям ты относилась лучше, чем ко мне. Видно я – нежеланный ребенок. Хорошо, что уже не реагирую на этот факт, а то бы ужасно расстроилась.

– Ты преувеличиваешь! И как бы я не была зла, детей не обижаю.

– Рада, но твои слова говорят о другом, – сказала и направилась в ванную, чтобы смыть макияж. В спальне не стала раздеваться, зная, что Елена Николаевна и туда пойдет за мной со своими претензиями, а там дочка спит. – Поэтому не обижайся на мои поступки, продиктованные твоими действиями,

– Ты во всем робот! – выдала она, а потом добавила: – Такая бессердечная дрянь, какой была моя сестра.

Стало неприятно, и я повернулась к ней со словами:

– Нельзя так о тех, кого нет с нами. И она… не такая, и твоя сестра!

– Да уж… таких сестер ни кому бы не пожелала, – ядовито прохрипела мать, высокомерно выпрямившись, прожигая меня презрительным взглядом.

– Я тоже никому не желаю такого брата как у меня. Ленивое чудовище, – бросила слова, повернувшись к ней. Знала, что они заденут ее, но за тетку обидно. Достойная женщина была, насколько слышала от бабушки и дедушки.

Мать стремительно кинулась ко мне и замахнулась. Решительно перехватила ее руку и отчеканила:

– Никогда не смей! Никогда!

– Ты… Ты… Презираю тебя, – с отчаяньем процедила она, отчего мне стало не по себе. Столько ненависти.

– Что же тогда терпишь?! – раздраженно поинтересовалась, отворачиваясь от нее. Схватила гель для снятия макияжа с полочки и надавила на флакон, размышляла о том, что нужно в срочном порядке заняться квартирой. Куплю и оформлю на себя, чтобы не претендовали некоторые. Займу нужную сумму. Уверена, получится без проблем. Потерпеть осталось недолго, что радует.

– Ушла бы к сыну, но некуда. Не жила бы с тобой, будь моя воля.