Люблю этих немного ворчливых, отзывчивых и настоящих людей. В городе такого нет. За столько лет это очень хорошо прочувствовала. Нет душевности и сердечности, кто бы мне, что ни говорил. А тут как семья. И пусть тут любят посплетничать, но меня это никогда не пугало.

Не обманывала, когда говорила, что есть. Толик сделал мне предложение, но я попросила подождать. Неизвестно как там дальше будет. Поэтому посмотрим…

Мама смотрит на меня безумными глазами, в которых стоят слезы, не скрывая тревоги и страха. Обнимала ее, успокаивая, но она только вздыхала. Я ей все рассказала, потому что не могла по-другому.

Кому как ни ей?! Самый родной человек это мать.

Видеть в ее глазах страх было больно, поэтому успокаивала, как могла, но мама тряслась, опасаясь за мою жизнь.

Вчера вечером сидела на лавочке в нашем огороде и смотрела на огромные сугробы, и лишь только верхушки кустарников малины напоминали о том, какая огромная территория любимой ягоды растет у мамы.

Люблю зиму. Очень. Успокаивает…

Через полчаса пришла мама и, накинув на меня телогрейку, ворча, что в моей куртке я тут себе все отморожу, села рядом и произнесла:

– Ты… ты не должна отказываться от помощи, считая, что деревенский воздух тебе в этом поможет.

Если скажут быть там все время, значит, так и делай."

"– Мама, все будет хорошо. Ты двоих дочерей родила и обе здоровые, а тоже… низкая свертываемость крови.

Раиса Никитична прижала руку ко рту и начала качаться. Не знаю, сколько мы сидели, когда она прочистила горло и прохрипела:

– Нет. Нездоровые. Мой первый ребеночек умер.

Резко повернулась к ней, пытаясь осознать услышанные слова, и выдохнула:

– Лена… не…

– Я… родила мертвую девочку, – прохрипела она и всхлипнула.

– Носила в себе неделю… мертвую. И когда стало плохо… привезли в больницу. После того как ее… у меня началось сильное кровотечение. Мне хотели удалить матку, но потом… Потом… В общем, жива осталась благодарю золотым рукам Котиковой. Она вытащила с того света и сказала, что больше я не смогу родить, да и не нужно, если не хочется на кладбище лежать.

Смотрела на нее и ждала… очень ждала продолжения. Мать вздохнула и, отвернувшись в сторону, чтобы руками резко вытереть слезы на щеках, проговорила дрожащим голосом:

– Когда услышала ее слова… после такой потери, как с ума сошла, – посмотрела на меня и, кивнув, добавила: – Да, так и было.

А тут… девочку молоденькую привезли после родов. Изнасиловали ее, как она мне поведала, но матери вовремя не сказала, а потом поздно было. Сбежала от позора. Сама худющая, запуганная… отмучилась и… скрылась в неизвестном направлении, оставив записку позаботиться о ребенке, что ребенок от насильника ей не нужен. Кто такая, даже не знали, пришла, когда уже воды отошли. Ненашенская, но и не из района. Чужая.