Турагис… Старый Сервиллий собрал разбойников, они грабили и убивали людей на дорогах. Я не мог позволить им это делать, мне пришлось… его остановить. Сейчас я должен идти, а тебе надо спать. Завтра мы поедем за подарками, потом я отвезу тебя к епископу…

– Нэт! Лучше оставлай мена у Сэрвылыя. На дорогах всэ бэрут, когда война и нэт умного казара, а твой казар поганый щенок и нычего нэ знает. Сэрвылый бэрот для дэла и нэмного для мэна, он мэна лубыт…

– Он тебе рассказывал? – не поверил собственным ушам маршал. – Про то, откуда у него… сережки?!

– Стратэг Сэрвылый брал у труслывых, и еще у подлых, чтобы гнат врагов от вашей Паоны. Так всэгда дэлают, когда надо много нужного покупат, а дэнег мало.

– Больше не будут! – рявкнул Карло и выскочил из жарко натопленной комнатки в другую, еще меньше. У двери на покрытом вязаной накидкой сундуке клевал носом Йорго. Подслушивает адъютант или нет, Карло до сих пор так и не понял, но сейчас парень слишком умаялся.

– Найди хозяйку, – распорядился он, – только быстро, и отправь к госпоже, она ложится спать! Люди собрались?

– Не все еще.

– Хорошо… Ну и жарища!

Маршал как мог спокойно спустился на первый этаж, где в общем зальчике радовал глаз разукрашенный зеленью и бумажными цветами стол, у которого священнодействовал Микис. Рядом крутились хозяин заведения и два его сына, Микис хмурился и зудел. Мимоходом услыхав, что никакого обращения в провинции не понимают, вот и кладут ножи не тем боком, а вилки и вовсе как грабли, Карло вышел на закрытую веранду, где чинно беседовали приглашенные."

"Фурис что-то объяснял артиллеристам, Василис с Николетисом наперебой вспоминали какие-то прыжки через рогатки, отец Ипполит квохтал над растерянным Пагосом, а стоявшие наособицу Пьетро с Агасом чему-то улыбались. Глянешь, не зная, вроде бы все разбрелись по разным углам, но – внезапно понял Карло – эти люди вместе, причем надолго! В корпус их занесло разными дорогами, из Кагеты вернулись уже хорошие знакомые, но друзьями, если не больше, их сделали слухи о морисках, проклятая мельница, еще более проклятые усадьбы и сегодняшний штурм. Северорожденный корпус перерос свое название, став армией Кипары и Мирикии, пусть маленькой, но готовой к бою. Именно это и нужно сказать, поднимая первый тост. Чтобы запомнить пришедшие в голову слова, маршал тихонько произнес их вслух, и тут же будто с неба свалилась заключительная фраза, которая – нет, не повторяла – отражала предсмертные стихи Лидаса. Будто вода – пылающий мост…

– Пустыте мэна! – завопило сбоку, где обнаружилась садовая дверь.