– Если Турагис вожак этой сволочи, я назову его преступником, но стратегом до суда он быть не перестанет. Так что вы там рассмотрели?"

"– Когда я покидал усадьбу, – преспокойно вернулся к делу Фурис, – большинство не отправившихся на противоположный берег преступников находилось справа за домом, у конюшен, а наши люди расположились слева. Должен отметить распорядительность полковника Василиса, солдаты предупреждены и наготове. Я лично видел вроде бы разбившихся на группы у костров мушкетеров. Со стороны они выглядят беззаботными, но очевидно, что в любой момент готовы броситься к должным образом составленному в пирамиды оружию.

Кавалеристы далеко не отходят от так и не расседланных лошадей, а капитан Медерис находится возле орудия. Если бы злоумышленники наблюдали за гостями усадьбы, они бы насторожились, но любимое развлечение должно оказаться для них гораздо интереснее; немногочисленные же замеченные мной слуги заняты своими делами.

– Не знаете, что именно затеял Пьетро?

– Мне известно лишь, что он исповедался у епископа Мирикийского и получил полное отпущение.

– Рад за него!.

.

На возвращение избавившийся от непривычного к прогулкам по подземельям спутника Пьетро вряд ли потратил больше четверти часа. Затем смиренный братец, якобы оставив маршала у любовницы, с позволения Турагиса присоединился к знакомым «конюхам», а дальше? Медерис не новичок, он подаст сигнал, едва случится что-то, облегчающее штурм. Начнется пожар? Из конюшен вырвутся лошади? Поймают вора?

– Господин маршал, если бы брат Пьетро посвятил меня в подробности, я бы вам сообщил, но, мне думается, он взял в помощники капитана Левентиса.

Капитан Левентис очень остро переживает гибель своего друга и хочет покарать преступников.

– Я тоже хочу.

Ветер играет флагами, небо чистое, ни облачка, а перед глазами скачут пьяные птицы и тычется в небо столб давно развеявшегося дыма. Они все так из Белой Усадьбы и не выбрались, а бедняга Агас влетел еще и в Цветочную, с ее мальвами и повешенными. Может, когда удастся схватить за горло мерзавцев, отпустит?

Напрягся и запрядал ушами гнедой, и почти сразу ветерок принес что-то невнятное. Крики? Вопить можно и от радости, и от азарта, а разбойники сейчас вовсю радуются жизни и не ожидают никакого подвоха.

– Фурис, слышали?

– Да, господин командующий, но шум не является определяющим признаком.

– Верно.

Тишина, напряженная, недобрая, а ведь скоро праздник… Как же мечталось встретить новый Круг дома! Вот и встречаем. Ветерок, будто в ответ, бросается таким знакомым треском, и вновь глухое нестройное гуденье. Опять выстрелы, шум громче, человеку с опытом не составляет труда понять, что где-то разгорелась настоящая драка.