— доносились до меня слова Надин, пока я пыталась вызволить себя из культурного шока, — Отдыхайте — завтра состоится ваше знакомство с герцогиней.

Люсьен (Люся, как я её внутренне уже окрестила), оказалась противной манерной юной, как и я, шатенкой. С застывшим на круглом розовощёком лице напряжённым выражением.

— Даже удивительно, — думала я, рассматривая соседку, — вот вроде же тёмно-карие глаза, и румянец присутствует, довольно «цветные» (на фоне моих) волосы, яркие губы — отчего такое невыразительное лицо? Наверное из-за слишком незаметных бровей и ресниц.

Плюс начисто отсутствующая утончённость.

Отчего-то Люсьен мне не нравилась.

— Ладно уж, злыдня, на себя-то посмотри. — одёрнула себя я.

Но первое впечатление, как потом показала практика, оказалось верным.

Женское крыло дворца раздражало глаз неприкрытой роскошью. Везде, где только возможно было её продемонстрировать. На грани безвкусицы. В глазах рябило от обилия позолоты, ярких цветов и цветов, как таковых — искусственных. В вычурных вазонах и гирляндах, по всем углам и стенам.

Хвала всем богам, сама фрейлинская была выдержана в более спокойных тонах.

Большая комната, разделённая на две половины деревянной перегородкой, оформленной в серый цвет. Насколько я поняла из меблировки — одна часть — вроде как, гостиная, а вторая… — спальня.

Спальная половина привела меня в ужас, утвердив в мысли, что, насчёт «более выдержаных тонов» — это я сильно погорячилась. Серыми были только стены.

— Покрывало на кровати и шторы из ЖЁЛТОГО штофа, плюс несколько мягких кресел, обитых полосатым, РОЗОВО-ЗЕЛЁНЫМ кретоном?! — тихо шалела я, взирая на всё это «великолепие», — Они что, стащили сюда всё, что жалко было выбросить? В духе «на тебе боже, что нам не гоже»?

Впрочем, гармонично вписавшаяся в этот шизоидный колорит Люся, чувствовала себя здесь вполне комфортно.

Я аж позавидовала, сощурив глаз и скрипнув зубом. Страстно захотелось зажмуриться.

Да, чуть не забыла, ещё нам с Люсьен полагалась горничная. И тоже одна на двоих. Вот она-то и принесла на подносе мой скромный поздний ужин. Впрочем, это было уже не важно. Какофония цветов в самых нелепых комбинациях напрочь отбила аппетит.

Тем более, что мы, таки, нормально поужинали с Бернаром, кучером и Мари.

В душе тоскливо защемило при воспоминаниях о Бернаре, Тео и Марлен.

— Так, всё, спать! И нечего расклеиваться. Ничего совсем уж ужасного пока не произошло. Очнулась я в этом мире в куда как более плачевном состоянии. И ничего, справилась. Так что долой хандру! — нарочито бодрила я сама себя. Но отчётливо понимала, что утешиться таким наивным самообманом не удастся.

Глава 26

Утро выдалось заполошным.