А можно я сегодня тут спать буду?

Спать в палатке мелкому пока не разрешили — холодно на каменном полу. Тонкий коврик в этом вопросе — не спасение. Но клятвенно пообещали придумать, как можно решить проблему. Марлен улыбалась, охала и растроганно складывала на пышном бюсте руки.

А потом мы по очереди сидели в уютной норке. А потом я с Тео под тем же самым покрывалом грела на кухне у печки сопливый нос и «по-секрету» рассказывала малышу, как мы с ним украсим его новый домик. А потом все вместе пили чай с мёдом и нянькиными булками. В общем, нам было чудесно — еле утолклись.

На следующий день я целенаправленно курсировала по коридору верхнего этажа, ожидая появления баронессы и мысленно приводя в порядок факты с аргументами, которыми сейчас придётся оперировать. Наконец, она появилась из своего будуара.

— Лура, доброе утро. Нам нужно поговорить. — остановила я её, — Где мы можем это сделать?

Мачеха, состроив озадаченное лицо, указала рукой в сторону холла.

— Не надо в холле, разговор будет серьёзным. — мне нужна была более приватная обстановка без лишних ушей. Чтобы баронесса в процессе нашей беседы думала не о том, какое впечатление она производит на возможных слушателей, а СЛЫШАЛА, что я ей говорю.

— Тогда пройдём в мою комнату, — насторожившись предложила мачеха.

Я удовлетворённо кивнула.

В будуаре Лауры было тепло и, я бы даже сказала, уютно. (Ну вот, свою-то спальню корона не упала своими ручками в порядке содержать?)

Тоже стоявшие колом шторы, но приятного пыльно-розового оттенка, подзакатанный, но прям ещё заметно ворсистый овальный бежевый коврик, бежево-серый балдахин над кроватью, в тон ему широкое покрывало и, о чудо, — большое зеркало над косметическим столом-тумбочкой. Я так понимаю, всё это роскошество — наследие от первой жены барона, матери Таис.

— Что ты хотела сообщить? — оторвала от наблюдений мачеха. — Только давай покороче, меня ждут дела.

(Ага, очередная поездка к «тёте Шарлотт»)

— Вот, собственно, дела я и хотела обсудить. — осторожно начала разговор я, проследовав к резному креслу, стоявшему возле изящного столика на изогнутых ножках. (Дорогой гарнитур, отметила мимоходом. Видать, тоже со старых времён остался.)

Лаура, замерев в районе зеркала, вопросительно изогнула бровь.

— Ну нет, разговаривать «на ходу» мы не будем, — мысленно решила я и демонстративно уселась в означенное кресло, тем самым вынудив мачеху опуститься во второе такое же на другой стороне стола и застыть в нём в напряжённой позе."

"Сразу начинать рубить с плеча «правду-матку» было бы верхом глупости. Всё, чего я смогла бы добиться таким путём — это моментально поставить Лауру в позицию глухой обороны, превращая интеллигентный разговор в бессмысленный обмен упрёками и банальную свару.