– За одним исключением: ни о царе, ни о его визите сюда не было сказано ни слова, ни полслова, господа. С самого начала только о Валевском шла речь, который здесь скрывался, избегая встреч.

– Жорж, Жорж… – покачала головой Розалия. – Честное слово, иногда ты бываешь просто невыносим со своими стихами! Хотя в чем-то ты прав. Уже когда Агафон стянул кошелек приезжей дамы на вокзале, записка в нем назначала Виссариону встречу. И сразу же речь зашла именно о Валевском.

– Вы предлагаете мне верить заезжей даме, которой не доверяет даже шулер Рубинштейн? – поднял брови Хилькевич.

 – Он же ясно сказал, что Валевский для нее не может представлять интерес.

– Дело ведь не столько в Валевском, сколько в украшениях, которые он то ли брал, то ли не брал, – вздохнул Пятируков."

"– Но пли нем их не было, – уточнил Вань Ли. – А кольцо, котолое мы насли, оказалось вовсе не из палюлы.

– Он мог и припрятать украшения, – подал голос Вася.

– Допустим, – отозвался его дядя. – Вот скажи, где бы ты спрятал украшения, которые стоят черт знает сколько?

Вася наморщил лоб.

– Ну… Я бы вообще не стал с ними расставаться.

Носил бы их с собой, чтоб чего не случилось. Так надежнее. – Юноша увидел усмешки на лицах и поторопился исправиться: – Или зарыл бы в надежном месте… не знаю… При желании ведь можно спрятать все, что угодно.

– Нет, – мрачно проговорил Хилькевич. – Даже если Валевский и впрямь увел бирюльки и припрятал их, то теперь наверняка уже забрал их и смылся из города. Такой стервец не стал бы ждать у моря погоды.

Однако король дна заблуждался.

Наденька Русалкина как раз ложилась вечером спать, когда в ставни снаружи внезапно шлепнулась горсть песка.

Недоумевая, девушка набросила на плечи шаль, подошла к окну и отворила его.

– Ой… – прошептала Наденька, не веря своим глазам. – Это вы, Леонард?

Глава 21

Предпочтения пана Валевского. – Находка следователя Половникова. – Кое-что об ураганах, а также о причиняемых ими разрушениях.Леон Валевский терпеть не мог то, что он называл скверными шутками.

С его точки зрения, кража у него кошелька на вокзале была скверной шуткой, попытка Хилькевича подставить его – очень скверной шуткой, однако увоз Леона неизвестными в Херсон, пока он пребывал в беспамятном состоянии, легко превосходил в скверности все самые пакостные происшествия его жизни.

А поскольку Валевский, как уже говорилось выше, был крайне злопамятен, то и решил, что просто так этого не оставит. Но из Херсона ему оставалось разве что слать своим врагам совершенно бесполезные проклятья, поэтому для начала молодой человек отправился обратно в О.

Стоит признать, что в свете последних событий поступок его был прямо-таки героическим. Ибо в О.