***Мы с Костей прошли все возможные бюрократические круги ада, и мне не верится, что уже сегодня мы заберем Катю домой, и весь этот кошмар закончится.

Этой ночью я плохо спала. Всё думала о том, что что-то вдруг может сломаться и пойти не так. Вдруг я неправильно всё поняла, и Катю отпустят домой не завтра, а позже.

Я ещё раз проверила комнату, которую мы подготовили для Кати. Убедилась в том, что всё есть и всё лежит на своих местах и только после этой странной процедуры, смахивающей на ОКР, смогла уснуть.

Проснулась раньше будильника. В горло кусок не лез. Костя, кажется, волновался вместе со мной, но имел большее самообладание, чем я.

И вот настал момент, когда Катя вышла из приюта с рюкзачком своих вещей на плечах. Нашла нас взглядом и, широко улыбаясь, побежала в объятия, которые я для неё распахнула.

Наконец-то я плакала, чувствуя абсолютное счастье. И Катя тоже.

Мы прошли через многое, но не потеряли друг друга. Не потеряли веру в то, что однажды у нас всё получится. Однажды у нас будет всё.

Эпилог

Спустя год и пару месяцев…

Курсовые придумал сам Дьявол. А другой Дьявол с невероятными голубыми глазами настаивает на том, что я могу написать всё сама.

И поэтому сейчас я сижу на постели и мучаюсь от самостоятельности.

— Солнце, посвети мне, пожалуйста, — сказал Костя, сидящий за рабочим столом в нашей комнате.

Я убрала ноут с коленей, взяла телефон, на котором включила фонарик, и, оправив подол простого домашнего платья, подошла к Косте, пытаясь понять, куда я должна светить, да ещё средь белого дня.

— Куда светить-то? — спросила я, хмурясь.

— Мне, — улыбнулся Костя обольстительно.

Я цокнула, закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки.

— Очень смешно, — фыркнула я, выключая фонарик.

— А-то сидишь там сильно умная. Мне аж страшно стало.

— Какие мы пугливые, — я обошла стол, а Костя уже привычно отодвинулся на кресле, зная, что я хочу забраться к нему на колени.

Это то, что я делаю очень часто, позволяя себе свернуться на его коленях, как сытая кошка.

Костя обнял меня, придерживая так, чтобы я не свалилась, и нежно приник к моим губам. Я охотно ответила на поцелуй, от которого подогнулись пальчики на ногах.

— Костя! — услышали мы Катин вопль откуда-то из кухни и неохотно разорвали поцелуй. Катя ворвалась к нам в комнату, и по её лицу стало понятно, что сейчас она будет жаловаться. — Костя, скажи Вадиму, чтобы он не жрал мой торт! — потребовала сестрёнка, уперев кулачки в бока.

— Я не жрал! — донесся до нас крик Вадима, у которого явно был набит рот запретным угощением.

— Опять эти два сведёныша сошлись, — Костя устало вздохнул и обратился к Кате. — Дай ему в лоб.

— Я уже давала! — Катя эмоционально жестикулировала. — А он всё равно взял и весь крем сверху сожрал.