Забралась к нему на колени и уткнулась носом в шею, прикрыв глаза. Он обнял меня и прижался щекой ко лбу. — А у тебя как всё прошло? Малой не спалил квартиру?

— Почти, — тяжело вздохнул Костя. — Расплавил ручки всех сковородок, что были в духовке.

— Как так? — вскинула я голову и заглянула в глаза цвета спокойного океана.

— Хотел сварить пельмени.

— В духовке?

— Не знаю, — усмехнулся Костя. — Поставил на плиту кастрюлю с водой, а вместо конфорки включил духовку. Сам ушёл в комнату чиллиться и ждать, когда закипит вода. Вода не закипела, зато по всей квартире теперь воняет паленым пластиком.

— И как? — хохотнула я. — Сильно он получил от тебя?

— На маты я был щедр, как никогда, — улыбнулся Костя и беззлобно добавил. — Балбес он. Что с него взять?

Глава 51

Лишать маму родительских прав на Катю оказалось не так уж сложно. Она сама была рада отказаться от них, игнорируя повестки в суд и отказываясь общаться с органами опеки. Куда интереснее ей было бухать в компании сомнительного мужика, нежели хотя бы сделать вид, что ей дорога дочь.

Самым болезненным во всём этом процессе был факт того, что сразу после моего обращения в органы опеки Катю забрали сначала в больницу, а затем определили в приют.

Я думала, что умру. Она так кричала, умоляя не отдавать её никому…

С трудом, но тогда у меня получилось убедить её в том, что это всего лишь формальность, небольшая необходимая процедура, которая скоро закончиться, и мы снова будем вместе."

"Больше двух месяцев мать и отчима лишали родительских прав. Больше двух месяцев я каждый день навещала Катю. К счастью, мне разрешили не просто топтаться в предбаннике учреждения, а обойти его полностью. Сестрёнка устраивала мне экскурсии, показывая, где находится комната девочек, в которой она тоже живёт. Комнату отдыха, игровую, компьютерный зал и даже тренажерный. Показывала новые вещи, подаренные спонсорами приюта и даже кухню, где девочки постарше помогали работникам готовить.

И каждое посещение приюта — это маленькое убийство меня.

Во-первых, очень тяжело, уходя, сдержать слёзы и не забрать Катю с собой. Во-вторых, я приходила к Кате, но каждый раз на нашу встречи приходили и другие дети, содержащиеся в приюте. В основном, они были младше Кати и скромно держались в стороне, надеясь, что немного моего внимания перепадёт и им. Я узнала имя каждого. И хоть со временем они стали смелее, подходя ближе, чтобы поздороваться со мной рукопожатием. Каждый из них понимал, что я пришла к Кате, но радовались так, будто и к ним тоже. И, обнимая напоследок сестру, мне хотелось обнять каждого ребенка, смотрящего на меня глазами, полными надежды на то, что однажды и к ним придёт кто-то, кого они очень ждут.