И, если отчим задумчиво молчал или односложно отвечал, хмуро глядя в стол или на Катю, то мама не стеснялась ни в выражениях, ни в жестикуляции. Только за время завтрака она нашла кучу поводов, чтобы придраться к Кате.

Ей не нравилось, как она мешала чай в кружке. Видите ли, ей было громко. Затем ей не понравилось, что Катя медленно ест, а потом пришлось не по вкусу, как стучат её зубы во рту в процессе жевания.

— Хватит, — зыркнула я строго на маму, когда та бросила Кате очередное замечание. Сестра была готова расплакаться, не понимая, что делает не так, но сдержала огромные капли слёз в глазах.

— Ты мне ещё тут повыступай! — рявкнула на меня мама и швырнула вилку в тарелку. Скрестила руки на груди и уперлась локтями в стол, подавшись вперед. Буквально вонзившись взглядом в Катю, которая старалась успокоиться и смотреть только в тарелку, мама начала разговаривать с ней, как с мусором, омерзительно кривя разбитые губы. — Довольна? Опять опозорила нас! Дура…

— Не трогай её, — повысила я тон на мать. — Ещё скажи, что вы не виноваты в том, что ей кроме вашего пьянства и драк подружкам рассказать нечего.

Отчим решил, вообще, никак не участвовать в происходящем и просто вышел из-за стола, так же швырнув вилку в тарелку с завтраком, к которому не притронулся. Видимо, похмелье после того, как он вчера вечером вернулся откуда-то пьяный, не позволяло ему издавать какие-либо звуки, хотя бы утром.

— Рот закрой, я сказала! — процедила мама, не разжимая зубов. Вернее, того, что от них осталось. — Своих сначала роди, а потом учи меня, как я должна своих воспитывать.

— Катя, — обратилась я к сестре мягко и обхватила тоненькое запястье. — Ты поела? — Катя молча кивнула, не рискуя отрывать взгляд от тарелки. — Тогда пойдём. Пора выходить в школу.

Я первой вышла из-за стола и посмотрела на маму, тут же пожелав накинуть на её голову какой-нибудь мешок, чтобы она перестала прожигать Катю взглядом, полным ненависти."

"Боясь того, что мама может ей что-нибудь сделать, Катя держалась поближе ко мне, крепко держась за задний карман моих джинсов. А затем вздрогнула и ускорилась, побежав вперед, когда мама попыталась достать её кухонным полотенцем, чтобы ударить напоследок.

— Катя, ты одевайся пока. Я телефон на кухне забыла, — произнесла, я оставив Катю одну в прихожей.

— Ага, — всхлипнула она тихо, отчего я сама была готова расплакаться.

Вернувшись в кухню, я резко вырвала из маминой руки полотенце и грубо швырнула ей его в лицо.

— Ты чё творишь?! — выпучила мама на меня глаза, но вопрос свой задала приглушенно. Страх к отчиму, даже у неё, ещё никто не отменял. Разве что убойная доза алкоголя, под которой она становилась бессмертной.

— Это ты чё творишь? — приблизала я своё лицо к её.