Но тут ничего примечательного — щеки, нос-кнопка. Обычный клоп возраста трех-пяти лет. Я в этом не специалист.

— Ты мой папа? — настойчиво повторяет вопрос."

"Черт, почему логичное «нет» застревает у меня в глотке? Потому что сразу вспоминаю своего отца и понимаю, каким бы он ни был, он дал мне в детстве огромную опору? Или потому что не уверен, что Иван оправдает ожидания Милены в плане ее дочери? А может просто от этой малявки идет позитив, которого я не ощущал лет пять так точно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему ты так думаешь?

Мелкая щурится, машет руками. На заднем плане я вижу приближающихся Милену и брата.

— Я просила папу у зубной феи, мама не знает. У Златы в сказке будет папа, я тоже хочу.

А я хочу хохотать. Вот смышленая.

— Меня зовут дядя Матвей, — под убийственный взгляд Милены протягиваю ладонь ее дочери.

Девочка смотрит на меня как-то заговорщицки.

— Меня зовут Злата.

Я без шуток решил не трогать пару брата. Но эмоции Милены против воли заводят. Да и дочка у нее классная, почему бы не побыть добрым дядюшкой? Вот и Иван доволен.

— Теперь все познакомились, едем? — предлагает он.

Но не успеваем мы открыть двери, как на весь двор раздается громкий звук. Не сразу понимаю, это лай. Огромный черный пес прыгает в нашу сторону откуда-то сбоку. Слышу, как Злата судорожно хнычет.

Реагирую в секунду — подхватываю малышку на руки, закрываю спиной. Не всегда собака хочет убивать, это может быть вполне добродушный пес. Но для детей или человека с фобией такая встреча — огромный страх. Чувствую, как маленькие кулачки сжимают край моей футболки.

— Почему не держите собаку? Где намордник? Вы в курсе законов?

Брат-юрист отчитывает хозяина псины. Собаку вроде бы оттащили в сторону. Поворачиваюсь, отдаю девочку Милене. Та сама трясется как осиновый лист. Вот дьявольщина.

Двадцатилетний парень в штанах с подворотами огрызается на высококлассного адвоката. Понимаю, что это хамло с кобелем может не раз появиться во дворе Милены. Шагаю в их сторону.

Оттесняю брата, кладу его «собеседнику» руку на плечо, поднимаюсь к шее. Надавливаю на позвоночник и говорю как можно четче.

— Если ты еще раз возникнешь в зоне видимости этой девочки, намордник я надену на тебя. И снять его без помощи хирурга ты не сможешь. А собаку я отдам нормальным людям, которые будут за ней смотреть.

— Да, ладно… че! Он добрый.

В глазах паренька мечется страх.

— А я злой.

— Да не придем мы сюда больше.

Парень уводит собаку, которая на вид совершенно замечательная. Когда-то у отца в особняке жил ньюфаундленд. Мне было лет тринадцать, я обожал коричневого «мишку».