Девочка подходит к креслу бабушки, опирается на подлокотник. Элла ахает, в ее глазах загорается искренний интерес. Да, внезапная внучка для нее явно не пустое место. Нужно как-то выравнивать общение хотя бы с ней…

— У тебя есть пластилин? — интересуется Златик.

Тут уже я ойкаю от прямолинейности ребенка. Но с такими генами скромняшкой ей точно не быть. Элла Геннадьевна подскакивает с места.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот голова дырявая! Я же накупила детской канцелярии.

Думаю, Злата приедет, ей будет чем заняться.

Теперь у меня увлажняются глаза. Элла не отталкивает нас и хочет быть бабушкой.

— Идем, Злата, сюда. К окошку.

Малышка уже как-то рисовала за этим маленьким столиком. К ней всегда по-доброму относились в этом доме. Но сейчас, конечно, эмоции обострились.

Бабушка уводит внучку, они обсуждают Златкины творческие планы. Я двигаюсь ближе к Матвею, мужчина в основном молчит. Глажу его по колену. Да, расслабляться, наверное, рано. Возвращается мать Адмиралова.

— Матвей, нам домой звонили несколько недель назад, — сообщает женщина сыну, — искали тебя.

Сказали, от отца остались еще какие-то задолженности. Я так испугалась, сообщила мужчинам. Ваня волновался, как бы это не сказалось на Милене и Злате.

Ух, сердце пропускает удар. Для Матвея эта тема самая острая. Мать, в отличие от Вани, переживает реально, но мне страшна реакция Адмиралова. В лучшем случае он может встать и уйти, а в худшем… Даже думать боюсь, что он лишит нас со Златкой «угрозы» и просто исчезнет. Впрочем, это совсем уж безумные мысли.

— Я решаю проблему, мама. С Милой и Златой все будет хорошо.

Адмиралов отвечает спокойно, а голос звенит от напряжения. Плюю на стыд перед «свекровью», беру его за пальцы. Откликается, чуть сжимает мои. Выдыхаю.

— Кстати, ты напомнила, что мне нужно позвонить специалисту по недвижке.

Мы с Эллой обе хмуримся. Матвей берет смартфон с низкой спинки дивана, выходит из гостиной.

— С ним нам никогда не будет плохо, Элла Геннадьевна.

Мне стыдно перед этой женщиной за Ваню, за ложь. Но Матвея я никому не отдам.

Элла только качает головой.

— Когда-то на твоем месте я выбрала спокойную жизнь, — признается женщина.

Ого, разговор идет в любопытное русло.

— Не понимаю… — я не вру.

Элла поднимается из кресла, садится рядом со мной на диван. Смотрит на Златку, та увлечена игрой и находится далеко. Матвея на горизонте не видно. Его мать начинает говорить.

— Меня беспокоил образ жизни моего первого мужа. Я говорю об отце Матвея. Он много рисковал, шел ва-банк. А тут я и маленький ребенок.