Вопрос — насколько разрушительным будет взрыв? Хотя пока мужчина просто замирает в ступоре.

Даже если он разозлится, я не пожалею. Богдан должен знать, особенно теперь.

Но пока я вообще не могу понять чувства Полонского, он как будто оцепенел. Я тоже замолкаю, мой монолог и так затянулся. Добавить нечего, я искренне рассказала всё. Меня окутывает волнение, но я ни о чем не жалею. Разговор назревал внутри меня последние дни. А поход Богдана к доктору дал понять — кроме меня никто не расскажет мужчине правду. Так что поступила я правильно, остается ждать последствий.

Богдан шумно выдыхает.

— Значит, отцом стану я? — уточняет он.

— Скорее всего…

— Вика!

— Я думаю, ребенок твой, — сдаюсь, — конечно, точную картину может дать лишь тест ДНК.

Мужчина хмурится.

— Я тебе верю. А вот в происходящее с трудом, — он растерянно улыбается.

Ну хотя бы воспринял ошеломительную правду без злости. Впрочем, если вспомнить то, что он недавно сказал… Этот мужчина хотел принять меня с чужим малышом.

— Мне и самой долго не верилось, но против фактов не пойдешь. И если честно, я хочу, чтобы в моем ребенке текла именно твоя кровь, Полонский.

Признаюсь и ему, и себе.

— Но не думай, что ты что-то должен… — спохватываюсь.

Богдан тут же вскакивает с места, подходит ко мне. Я даже вздрагиваю, он только что сидел как каменная глыба.

— Хотел помогать тебе, но попадаю в самую гущу событий, — он снова улыбается, запускает пальцы в волосы.

— Ты никогда не желал иметь детей…

Я вспоминаю телефонный разговор, который случайно подслушала. «Где я, и где дети?» — говорил Богдан. Мне как и в тот момент становится холодно. Я даже поправляю кофту, хотя она застегнута и еще недавно отлично меня грела.



— Какая разница? — Полонский задает внезапный вопрос. — Теперь уже дело сделано и растет. Сюрприз от жизни.

— Пыльным мешком по голове, — горько усмехаюсь.

— Вик…

Богдан шагает ко мне и оказывается совсем близко. А у меня внутри что-то хрустит, как ненужный хрящик. Совсем недавно я бы заявила мужчине — не парься, я справлюсь сама. Ребенок только мой. Но сейчас я готова видеть не только черное и белое. Дать Богдану время.

— Обними меня, — прошу тихо.

Такая простая фраза разряжает обстановку в палате. Полонский без лишних слов выполняет мою просьбу, и я оказываюсь прижатой к широкой груди.

Мужчина гладит меня по спине. Дает тепло, ласку, которые не может выразить словами. Почти минуту мы просто молчим и дышим в такт.

— Я бы сказал, что рад, — Богдан прокашливается, — но будет не то слово. Я… Ух!.. Я правда хочу быть отцом, Вик.

Прижимаюсь щекой к его груди, ладонью провожу по крепким мышцам.

— Понимаю, новость для тебя неожиданная.

Полонский сипло выдыхает.

— Да это просто новая реальность, Вика! Но она мне однозначно нравится.