Парень закрывает меня своей спиной.

— Тихо, я ничего тебе не сделаю, — обещает он, — просто больше нам негде поговорить.

— Но это мужской туалет! — мои глаза, наверно, на пол лица.

— Да, — кивает Паша, — но если я зайду в женский, поднимется крик.

Я прерывисто вздыхаю."

"— О чем нам говорить? Замуж за тебя я не пойду. Все эти планы с квартирами не по мне.

— Ты уже была у врача? — уточняет Павел.

Ему явно хочется знать, существует ли еще беременность.

— Нет, — жму плечами, — избавляться от ребенка я тоже не буду.

— А как ты жить собралась?! — выдыхает коллега.

Я в тысячный раз жалею, что повелась на его ухаживания. Всегда нужно понимать, что любая защита может дать сбой. И тогда человек рядом может раскрыться так, что и не подумаешь.

— Нормально, Паш, нормально. К тебе у меня претензий нет. Я ухожу.

Хочу обойти его, но он берет меня за плечи. Чувствую себя в ловушке.

— Мы должны сделать тест на отцовство, — Павел выдает новую идею, — если оно подтвердится, я тоже буду решать! Я узнавал, его можно провести без вреда для тебя.

Какой подкованный! Хотя сейчас весь интернет пестрит статьями — какие алименты положены на ребенка, что кроме части зарплаты можно взять с нерадивого папаши. Вот некоторые и дергаются. Но я не хочу никаких тестов.

— Малыш только мой, Паша! — раздражение начинает пересиливать стыд. — Отойди, мне нужно идти работать.

«Посетителей» в туалете при нас не было, или я не замечала ничего вокруг. Но в следующий момент дверь открывается, и мне кажется, у меня едет крыша. В санузел входит… Полонский! Он кидает в нашу сторону взгляд, который из равнодушного быстро становится заинтересованным.

— Что здесь происходит? — холодным тоном интересуется Богдан.

Нет, это не глюк. Не знаю, что мой бывший делает в нашем банке. Он давно сменил его на более крупный. Однако он здесь, и неизвестно, что сейчас будет.

Паша окидывает Богдана взглядом с головы до ног. На Полонском джинсы, рубашка и черный повседневный пиджак. Однако видно, мужчина одет дорого. Об этом говорят и ботинки, и часы. В общем, перед нами не последний человек. Так что на рожон Павел не лезет.

— Извините, — спокойно говорит он, — нам с моей девушкой надо было пошептаться. Мы уже уходим.

Он гладит меня по спине, от чего меня как будто бьет током. Противно и даже больно. Еще Богдан сверлит взглядом.

— Точно всё нормально? — в голосе Полонского такие нотки, что мороз идет по коже.

— Да, — отвечаю я.

Сбрасываю с себя руку Паши, быстро иду к дверям. Мы с Богданом, не сговариваясь, не выдали наше знакомство. Я не хочу скандала и разборок между мужчинами, какой мотив у Полонского, не знаю. Кажется, Паша что-то говорит ему, когда я выхожу.

Странно, но меня даже не трясет. Просто что-то застывает внутри.