Возвращаюсь в большую комнату и хочу еще раз извиниться. Но там лишь британец Марк на навесной темной тумбе. Собаки и хозяина квартиры не видать. Слышу голос Богдана из кухни. Смело иду, думая, что он разговаривает с таксой. И сама не желая, попадаю на слова не для моих ушей.

— Отец, давай закончим этот разговор! Как еще сказать, что я не хочу жениться! Нет, я не мечтаю о домашнем очаге! И детей заводить не планирую! Ну не все должны иметь наследников. Пусть за нашу семью отдувается Софи. В конце концов я помогаю ей с уроками, — пауза, — да не издеваюсь я! Ну где я и где семья с детишками?.. Всё, не могу говорить.

Стою, невежливо подслушиваю разговор Полонских. И каждая фраза Богдана окатывает меня ледяной волной. Меня уже не касается его мнение о семье и детях, но ладонь инстинктивно ложится на живот. Настроение падает ниже плинтуса, я не могу привести себя в порядок логикой. Не зря я даже думать не хочу, что… Впрочем, не буду поднимать эту тему никогда!

— Вика, всё в порядке? — мужчина меня потерял. Шагаю в кухню.

— Да, извини еще раз.

Полонский с виду спокоен. Но телефон свой легонько швыряет на столешницу. Ну вот, папаша его разозлил.

— У тебя всё нормально, Виктория? — он называет меня полным именем. — Я звонил, ты не брала.

Ух, значит, там были входящие не только от Паши. Бормочу что-то про телефон, иду за ним в гостиную. За мной Богдан и собака. Смотрю на дисплей, шесть пропущенных от Полонского.

— Мм… А что-то случилось? — поднимаю на него растерянный взгляд.

— Хотел узнать, что тут и как, — кажется, мужчина и сам смутился, — могла бы ответить. Пришлось ехать сюда самому.

Ну надо же, пришлось. Чувствую раздражение. Может, после того, что я недавно услышала?

— Зато ты можешь своими глазами убедиться, что с твоей квартирой всё в порядке, — говорю не особо ласковым тоном, — стараюсь вести себя аккуратно, животные воспитаны. Ты и сам их знаешь.

Чарли тем временем ластится к Богдану, тот наклоняется и гладит пса. У меня чуть ли не слезы наворачиваются от этой картины. Или просто от нервного напряжения последних дней. Но слава богу, сдерживаюсь.

— Ты не поняла, Вика, — Полонский поднимается на ноги, — я не пекусь о квартире.

Больше он ничего не добавляет, подходит к коту. Порция грубоватой ласки достается Марку. Я уже лишний раз не смотрю на бывшего, а то точно разревусь. Все же я сделала правильный выбор и как-нибудь выживу сама. Смотрю на мордочку кота, тот тащится от почесываний бывшего хозяина.

— Я оставлю деньги на корм, — сообщает Полонский, — ты оказывалась, но теперь другое дело.

Я молчу.

— Будь на связи и сама звони, если что вдруг…

Вроде бы он на меня смотрит, но я также не отвечаю. Все же сложно держать лицо перед бывшим, когда внутри кипят гормоны.