Анжелика бледнеет, кидается к Анне и уводит ее под руку из комнаты.

Полонский шумно выдыхает. Он достает из кармана пачку купюр, засовывает их в прозрачный ящик на замке. Это коробка для сбора пожертвования. Подходит ко мне, берет за руку.

— Мы уезжаем. Всего всем доброго."

"Боже, случилось самое страшное — Богдан поругался с семьей. В то же время мое сердце сжимается, так жаль, что родители совсем не понимают любимого! Мать расстроена им, отец зол. Только Софи догоняет нас на выходе.

— Богдан, Вика! Не расстраивайтесь… Я пойду сейчас к маме, постараюсь ее успокоить. Только найду их с Анжеликой.

Полонский качает головой.

— Не лезь в это, а то и тебе достанется. Родители должны сами принять мое решение. Вспомнить, наконец, сколько мне лет.

Софи кривится как будто от боли, закусывает губу. А нас нагоняет Алина. Подружка сразу обнимает меня.

— Вика, как ты? Боже, эти женщины спровоцировали такой скандал! Анна права, не время и не место…

— Зато расставили все точки, — прерывает Алину мой мужчина, — прости, но мы реально поедем.

Мы чмокаемся с подружкой в щечку.

— Пока, — улыбаюсь. Скорее всего, это смотрится вымучено.

По крайней мере, на лице Алины отражается большое сочувствие.

— Ладно, созвонимся, ребят. Пока.

Держусь за горячую руку Богдана, пока идем до парковки. Я даже толком не осознаю, что моя идея понравиться будущим свекрам провалилась. Больше переживаю за любимого, его ссору с семьей. Но в то же время я полностью на его стороне — он взрослый мужчина! У меня не было родителей, но бабушке я тоже время от времени перечила, отстаивала свои права. А я была совсем юной.

— Может, и правда не надо было идти? — все же уточняю в машине.

Полонский хмурится, заводит авто.

— Родители примут мою жизнь, у них нет другого выбора. Мне все равно, насколько затянется этот конфликт. Я очень рад, что ты со мной, Вик. Сейчас нам главное дождаться появления ребенка. Даже не хочу вспоминать, что еще недавно этого всего не было.

Я забываю все слова. Боже, Полонский признал, что в отношениях ему лучше, чем одному!

— Я считаю, ты прав, Богдан, — говорю, опомнившись, — но буду рада, если ты помиришься с семьей. К твоим родным у меня нет негатива. Однако всякие там Лики пусть закатают губу. Я тебя никому не отдам.

Мой голос звучит с холодной решимостью, саму пробирают мурашки. А Полонский поворачивается с улыбкой.

— Даже мне страшно, — подмигивает.

— Богдан!

Меняем тяжелую тему и остаток пути говорим о малышах. Богдан делится, что кроме взноса наличными поучаствует в лечении нескольких деток. Он взял координаты, его менеджер свяжется с родителями. Потом соскакиваем на разговор о своем ребенке, думаем, делать ли ремонт в одной из комнат под детскую.