Высоко подняв подбородок, зашагала к выходу, каблуки звенели по мрамору.

Но даже уходя, я чувствовала на себе прожигающие взгляды…

Стоило за мной закрыться дверям, как я сорвалась с места и почти бегом направилась в свою комнату, поднимая юбки, чтобы не мешали.

В лифе у меня, к счастью, были спрятаны пара монет — подарок Берты. Сейчас было лучшее время, чтобы бежать.

Добравшись до спальни, я метнулась к шкафу, открыла его и стала перебирать вешалки. Остановилась на простом костюме: мягкий зеленый бархат, рубашка с широкими рукавами, плотный короткий жилет, обтягивающие штаны и высокие сапоги. Всё сидело идеально. Увидела темный плащ и набросила его на плечи.

На антресоли нашла небольшую сумку. Забросила туда запасное бельё, рубашку и бумагу о разводе, которая лежала на комоде.

Жалко, что у меня не было никаких удостоверений личности… но рисковать, обыскивая кабинет бывшего, я не могла.

Чёрт с ними. Что-нибудь придумаю. А если спрячусь в какой-нибудь глухой деревушке — быть может, никто и не спросит.

Я выглянула в коридор. Пусто.

Сборы заняли не больше пяти минут. Мне казалось, у меня был шанс успеть скрыться.

Я оглянулась, крадучись спустилась вниз по лестнице и, затаив дыхание, приготовилась пересечь холл. Лишь бы пройти незамеченной, лишь бы добраться до двери…

Но стоило мне ступить на последнюю ступень, как чья-то рука с силой вцепилась в мою. Меня дёрнули назад так резко, что вывернули запястье. Я вскрикнула от боли — сумка выпала из другой руки и со стуком упала на пол, рассыпав содержимое.

Прямо передо мной стоял он — бывший муж. Его глаза горели яростью. Он приблизился вплотную, навис, точно хищник, и зашипел, цедя каждое слово сквозь зубы:

— Сбежать надумала… сука?

Я не отвечала, только выпрямилась, хоть и дрожала. Сердце колотилось где-то в горле. Он сжал моё запястье так сильно, что я была уверена — на коже останутся синяки.

— Я тебя не отпущу. Не позволю. Поняла?

Он нагнулся ближе, дыхание его било мне в лицо, а голос был полон угрожающей нежности:

— Ты моя. И будешь со мной. Всегда.

Господи… да он же самый настоящий псих! Чокнутый повёрнутый на мне ублюдок!

В глазах Авелиана не было ни тени сомнения, ни капли раскаяния — только холодная решимость и какая-то извращённая собственническая жажда. Как будто я — не человек, а вещь, которой он так просто не позволит уйти.

— Ты думала, сбежишь, да? — шипел и выплевывал он мне в лицо. — Спрячешься где-то? Кто тебе поможет? Кто за тебя вступится?

Я рванулась, пытаясь выдернуть руку, но он только сильнее сжал её, заставляя меня вздрогнуть от боли.

— Пусти… — прошипела я в ответ, но он только усмехнулся.

— А если я тебя прямо здесь возьму, под лестницей, — прошипел он, — чтоб знала, чья ты.

У меня перехватило дыхание от страха.